Читаем Молодость может многое полностью

— «Так это Пашка всё торопился тебе поскорее угодить, не думая о качестве! В таких работах никогда никого не надо торопить! Иначе качества никогда и ни у кого не будет!» — назидательно ей ответил Платон, сопровождая женщин вниз.

— «Надь! Только я тебя клубникой не смогу угостить! В этом году она почти вся сгнила от дождей!» — оправдывалась Алевтина Сергеевна, угощая сестру ягодным ассорти из красной и жёлтой (ананасной) малины и чёрной, красной и жёлтой смородины.

Затем женщины сходили на вышку и позвонили Павлу, из первоисточника узнав последние новости от Насти.

— «Платон! Мы тогда пробудем здесь с Надеждой ещё три дня и уедем в пятницу вечером, чтобы помыться и на всякий случай к субботе быть готовыми! А в воскресенье я сама Надю провожу на вокзал! А с понедельника мне на работу!» — с радостью, что всё складывается хорошо, объявила Алевтина Сергеевна.

Вечером уже в теленовостях Платон узнал, что Всеобщий национальный конгресс Арабского социалистического союза Египта принял «Программу национальных действий», предусматривающую развитие общественного сектора экономики, как «основы социалистического развития».

— Прекрасно! Теперь и в Африке появилась страна, идущая по социалистическому пути развития! — оживился доморощенный международник.

На следующий день Платон стал свидетелем того, как его мать делится радостной новостью с их соседкой с тыла Аидой Арсентьевной Кошиной, поздравившей её с внуком и сообщившей, что и её Татьяна тоже готовится вскоре родить. После окончания Московского экономико-статистического института (МЭСИ) Татьяна Кошина стала работать инженером-экономистом, и сразу вышла замуж за однокурсника Александра Ивановича Гусева, уехав с ним на несколько лет работать в Египет и теперь тоже ожидавшая ребёнка.

Тут же в разговор вмешался и вдовец Василий Николаевич Кошин — старший брат хозяина участка:

— «Алевтина! А где ваша красавица матушка? Что-то я давно её не вижу!? Даже соскучился!».

— «Так она живёт в деревне!» — довольная, ответила мать Платона.

И Платону это было приятно. Он давно видел, как одинокий по жизни дядя Вася кадрится к его моложавой бабушке. Того в ней привлекали не только симпатичное лицо и стройная, почти девичья, фигура, но и её энергичность и трудолюбие. Он часто украдкой, взглядом через кусты и деревья, следил за нею из-за угла своего сарая, стоявшего у совсем низенького, высотой с полметра, символического заборчика. Потому фактически на весь день он прописывался около него, подолгу сидя с торца сарая в старом кресле, поставленным якобы с видом на свой сад.

А замеченный Ниной Васильевной, Василий Николаевич делал ей вынужденные комплименты по-поводу её энергичной работы в огороде, до этого момента подолгу замирая и любуясь её положением в позе пишущего Амура. А Нина Васильевна была рада такому вниманию мужчины.

Но он ей, кроме крупного красивого лица, совсем не нравился. Василий Николаевич Кошин был широкоплеч, низкоросл и весьма тучен. С большим животом и почти кубическим телом он напоминал Платону большого колобка.

Из-за этого он был малоподвижен и инертен, а в делах не инициативен.

По всему чувствовалось, что он ищет себе на старость сиделку. А Нине Васильевне это было совсем не нужно. Да и она давно, почти тридцать лет, привыкла жить без мужской ласки, тратя всю свою сексуальную энергию на работу, в том числе по дому и приусадебному хозяйству, детей и внуков. Так что потуги Василия Николаевича Кошина были напрасны.

Но не оставляла свои надежды его младшая сестра Светлана Николаевна. Она была симпатичной, роскошной, стройной и незамужней голубоглазой блондинкой лет за тридцать, с юных лет страдавшая желудком и перенёсшая операции на него. Болезнь полностью отнимала у неё все физические и моральные силы, высасывая из тела соки и не оставляя времени на знакомства с молодыми людьми.

Платон давно заметил, что она подолгу заглядывается на него, видимо мечтая о близости с видным молодым кобельком, поджидая подходящего для этого момента.

И ему было жалко её.

— Надо же? Как несправедливо?! Такая красивая женщина и не может любить и быть матерью!? И даже наоборот — наверно обречена страдать всю свою жизнь?! — рассуждал он, украдкой жалостливо поглядывая на неё.

К вечеру в среду 28 июля на дачу, после своего очередного путешествия, приехал отец, обрадовавшись сообщению, что у него родился второй внук, и рассказав о своих новостях.