Читаем Молодость может многое полностью

Большой подарок Платону к новому году сделало и его хоккейное «Динамо». В стартовавшем ещё 9 сентября XXV-ом чемпионате СССР по хоккею, за которым Платон, уже было, по привычке поначалу почти не следил, после двух кругов из пяти оно лидировало. «Динамо» на 7 очков опережало армейцев Москвы, дважды обыграв чемпионов, и армейцев Ленинграда, и на 8 очков опережая, идущим четвёртым, «Спартак».

Но больше всего Кочетов и Олыпиных сейчас радовала и настораживала беременность Насти, достигшей срока уже в опасные шесть недель. Когда она стала беременна уже в третий раз, то у неё опять начался токсикоз, снова грозивший выкидышем. Ведь до этого она дважды была беременна, и каждый раз, то на шестой, то на восьмой неделе у неё открывалось кровотечение, приводившее к выкидышу. И теперь этот срок давил на всех, морально напрягая их.

И вся семья с трепетом дышала на Настю, оказывая ей всяческую поддержку и помощь, опять балуя её своим повышенным вниманием, невольно поднимая и её самооценку.

Поэтому Новый, 1971 год, Олыпины на этот раз встретили дома со всеми Кочетами и скромно по-семейному. Не хватало только Нины Васильевны, на Новый год принимавшей у себя в деревне младшего сына Евгения с невесткой Зинаидой. Так что за столом они сидели впятером.

А Пётр Петрович закончил авральную работу в Минфине, приглашённый на годовой отчёт своими бывшими коллегами.

Как водится, сначала семья проводила прошедший плодотворный год.

— «Особенно плодотворным он стал для нашего студента! Платон в этом году без хвостов не только сдал все зачёты и экзамены, но и очень хорошо поплотничал и постолярничал на даче!» — поднял отец тост за сына.

— «Да сынок! Ты показал нам всем свой настоящий класс! И не только как добросовестного студента, но и как талантливого столяра!» — поддержала его и мама.

— «Да, уж! Удивил, так удивил!?» — добавила и Настя.

— «Недаром твой дед был известным и уважаемым столяром-краснодеревщиком! Вот, когда гены проявились!? Через поколение! Я вот так бы не смог!» — уточнил Пётр Петрович.

— «Как не смог?! Пап, я же у тебя всему учился?! Особенно осмотрительности и аккуратности! Ты же всегда мне говорил: семь раз отмерь, и один раз отрежь!?» — удивился Платон скромности отца.

— «Да, пап! Я помню, как ты нас так учил работать! Ты ещё плакат домой принёс «Как работать по-ленински»!» — удивилась и Настя.

— «Петь! Так ведь яблоко от яблони недалеко падет!» — поддержала детей мать.

— «В общем, Платон, за тебя, студента-столяра!» — с нетерпением и завистью опрокинул Павел стопку, подводя итог похвалы шурину.

Закусывая, Платон вдруг обнаружил, что еда недосолена.

— «А кто-то из наших женщин разлюбил, раз недосолила?!» — под лёгким хмельком не к месту пошутил он.

— «Так недосол — на столе, а пересол — на спине!» — философски парировал отец, первым потянувшись к солонке.

— «Платон! Так что мы с Петром Петровичем своих жён бить не будем!?» — окончательно перевёл в шутку Павел.

— А наши мужчины, оказывается, мудрые и с юмором?! Только меня чёрт не вовремя за язык дёрнул?! Мог бы промолчать и спокойно подсолить!? — про себя отметил Платон.

После короткого перерыва у телевизора за просмотром «Новогоднего огонька» семья села к встрече Нового года.

Поздравляя семью уже с наступившим новым, 1971 годом, Пётр Петрович пожелал в скором времени появление у него, наконец, и второго внука. И чуть было не сглазил, но Павел через день вовремя отвёз жену под наблюдение врачей в свой Главный военный клинический госпиталь.

Настя в больницах оказывалась частенько, когда у неё не было сил терпеть желудочную боль обычно в периоды обострения её болезни весной и осенью. В основном это был госпиталь дивизии имени Дзержинского. Но один раз ей удалось полечиться и в Центральном госпитале министерства обороны СССР. И теперь её пребывание там вызывало озабоченность и напряжение всех членов семьи, побоявшихся повторения выкидышей у неё.

Но год начался напряжённостью и в международных отношениях.