Читаем Молодость может многое полностью

Они танцевали, не замечая ничего вокруг, даже звуков музыки. Ведь в их головах звучала своя музыка, И они, не стесняясь обращённых на них удивлённо-умилённо-враждебных взглядов, открыто любовались друг другом, пока Нина не остановила их:

— «Ребят! Музыка ведь давно окончилась!?».

— «А мы позже всех начали танцевать!» — неожиданно для себя нашёлся Кочет.

— «Платон! Пожалей Валерку! Отстань от Любы!» — успела шепнуть ему на ухо Нина.

И Платон, не желая всем портить вечер, на всякий случай проводил свою избранницу к её официальному пока вздыхателю.

— «Валер! Принимай в целости и сохранности!» — галантно усадил он Любу на её стул.

— Ладно! Пусть Валерка пока потешит своё самолюбие! — решил Кочет.

И больше Платон демонстративно ни с кем не танцевал.

— «Платон! А ты чего не танцуешь? Вон сколько красивых девушек вокруг?!» — не отставала от него Нина.

— «Да у нас тут интересная беседа идёт!» — нарочно подсел он к, всегда очень говорливому в девичьем окружении, Гене Петрову, как всегда радостно и чуть загадочно встретившего его, подняв к его персоне новый интерес двух блеклых девушек и Гали Фоминой:

— «О-о! Сам Платон Петрович к нам пожаловали!?».

А рядом за столом несколько перебравший Валерий Панов косноязычно и развязно шутил с Любой и своей сестрой, чаще не доводя свою мысль до логического конца, но явно доводя до конца отношение Любы к себе.

С горячего и танцев плавно перешли на десерт, который освоили не все и с большим трудом. И около двадцати двух часов все стали расходиться.

— «Платон! Мы все едем в Реутово, а Валерка поедет провожать Любу и её подругу на Павелецкий вокзал! Ты поезжай с ними! Потом Валерку домой привезёшь! А то я боюсь за него! Ты, наверно, будешь не против?» — бесцеремонно распорядилась Нина.

— «Конечно!» — обрадовался Платон.

— Ишь ты, чего «хотишь» ты?! Брата ей проводить!? А вот фиг тебе! Любу якобы проводим, Валерку пошлём в Реутово, а сами к отцу! Если, конечно, она согласиться?! — мелькнула у Кочета крамольная мысль по пути всей компании к метро Кировская.

При подъезде к станции метро Курская, когда все прощались, Платон улучшил момент и шепнул Любе:

— «Мы с Валеркой посадим вас с подругой в электричку и сразу пойдём к метро! А ты вскоре выйди и иди за нами. Как я с Валеркой распрощаюсь, буду тебя ждать!».

Но Люба не успела ему ответить, так как Валерий уже повернулся к ней. Так и ехали они до Павелецкой, не ведая, что будет дальше.

На вокзале Платон увидел, как девушки о чём-то шепчутся и даже спорят, но не слышал о чём.

Парни тепло распрощались с ними, дождавшись, пока те войдут в вагон электрички и побрели по платформе на выход. По пути обсуждая сегодняшний вечер, Платон несколько раз украдкой обернулся, но Любы не увидел. А когда им уже предстояло свернуть к метро и потерять из виду ещё стоявшую электричку, Платон остановил Валеру, специально встав лицом назад, чтобы тот не видел платформу.

— «Валер! Как нам теперь быть? Я обещал Нине тебя проводить до дома, но вспомнил, что мне надо ещё заехать домой к отцу!?».

— «Платон! Так поезжай! Я же не маленький и не пьяный — сам доберусь!» — вопросительно чуть наклонив набок голову, спокойно прореагировал Панов, хитро щуря, возможно и от света, свои маленькие, серые косые глазки.

— «Ну, тогда пока! Тебе в метро, а мне на трамвай!» — схитрил и Кочет, нарочито крепко пожимая руку Валерию, украдкой опять взглянув в сторону платформы со всё ещё стоящей у пустой электричкой.

— Я же не мог её проглядеть!? А может она смотрит сейчас в окно и ждёт моего появления? А то вдруг у меня не получилось? Не ночевать же ей тогда на вокзале? — мигом пронеслось у него в мозгу, немедленно заставив действовать.

Убедившись, что Панов скрылся за поворотом, Платон быстро пошёл назад. Он успел пройти более половины прежнего пути, как электричка тронулась, а платформа по-прежнему была абсолютно пуста. Ведь поздний воскресный вечер уже завершался, и народ готовился к новой рабочей неделе.