Читаем Молодость может многое полностью

Но хитрый Кочет дал им выговорится, дабы «увидеть дурь каждого», лишь внимательно слушая их, изредка задавая вопросы, вставлял свои фразы и совсем редко комментируя их высказывания.

Сергей, наверно представляя себя Есениным, в разговорах всё время тянул одеяло на себя, говоря лишь о поэзии и о своих в ней достижениях. Виктор подыгрывал ему, якобы гению, при всех восхищаясь им и делая ему комплименты. И тот и рад был стараться, как индюк, распушив свои перья и донимая компанию своим стихами. Некоторые девушки, скорее от попытки поддержать компанию или чтобы не слыть неучами, сквозь зубы хвалили его надоевшие стихи.

И когда Виктор обратился с подобным вопросом к Платону, тот, совершено не стесняясь, сказал правду, ошарашив всех, а больше всего «Начинающего Есенина»:

— «А моё мнение лучше не спрашивать! Я никогда не любил стихов, особенно их учить наизусть в школе! Я в поэзии ничего не понимаю, потому её и не люблю! А если говорить о вкусе, то я люблю только стихи Пушкина! Так что эти стихи мне совершенно не понравились! Так, рифмоплётство какое-то!».

Но на удивление Кочета его такое признание было встречено с пониманием, и не только многими девушками, но и Виктором, ради друга сразу поменявшим тему разговора.

И лишь звезда вечера — голубоглазая блондинка — сжалилась над поэтом, слегка смягчив слова Кочета, а заодно и бросив камешек в его огород:

— «Так недаром ты технарь — в Бауманском учишься!» — как показалось Платону, сверкая суровой голубизной глаз, выдала она, возможно с её точки зрения сейчас оскорбительное.

— «Да! А до этого ещё и в Плехановском!» — не дал Платон упасть своему авторитету.

— «О-о!» — донеслось женское приглушённое.

А когда их разговоры случайно перешли на международные дела и спорт, то тут-то Платон и блеснул своими знаниями, теперь окончательно вызвав всеобщее восхищение и уважение.

С чувством победителя и выполненного долга возвратился он домой, проинформировав Павла, что их подарок очень понравился молодожёнам.

А вечером он узнал, что ещё 27 декабря левые партии Чили подписали пакт о создании предвыборного блока Народное единство, а ОАР, Ливия и Судан заключили между собой союз. А израильский спецназ в этот день на побережье Красного моря захватил у Египта советскую РЛС и с помощью вертолёта переправил её на Синайский полуостров.

В понедельник 29 декабря после обеда Платон традиционно зашёл в КО-7 повидать Олю и попробовать назначить ей свидание в новогоднюю пору. И там он неожиданно встретил своего одногруппника Валерия Герасименко, о чём-то уже мило щебетавшего с Олей.

— О-о! Оказывается, у меня есть соперник! И ещё какой?! — мелькнуло у него досадное предположение.

Техник-чертёжник Валерий Герасименко был на год старше Платона, мелковат телом, но очень красив лицом. Внешне он даже напоминал девушку. А его всегда кокетливо улыбающиеся сине-зелёные глаза с лёгкой поволокой могли свести с ума любую женщину.

— «Здравствуйте!» — обратился Кочет сразу ко всем.

— «Привет, Платон!» — первой ответила, сидевшая поблизости Вера Короткова, покосившись на Герасименко.

— «Привет, привет!» — почти синхронно ответили на приветствие Кочета, заметно покрасневшие Оля и Валера.

— А-а! Я, кажется, их застукал? — обоснованно предположил Платон, сразу демонстративно обратившись с вопросом к Вере.

А та прочувствовала ситуацию, позвав к ним, сидевшего в прямой видимости, их другого одногруппника всегда предельно корректного и мягкого в общении, крупнотелого Витю Демидовича, который был уже в курсе любовных предпочтений этих своих товарищей-студентов.

И подошедший к ним Виктор смягчил обстановку, придав ей нейтральный деловой характер. А вскоре за разговором вообще увлёк Валерия с собой долой с глаз влюблённых, нашёптывая ему:

— «Валер, ты, давай, тут людям не мешай, воду не мути! Тебе против Кочета вообще не светит! Даже твоя московская прописка не поможет!».