Читаем Молочные берега полностью

Тетя Маша потрясенно смотрела на старшую сестру Лешкиной любимой девушки, и губы ее дрожали. Побледневшая Лидочка ошеломленно молчала. А Коломийцева вдруг спокойно сказала:

— Я тоже на нее думала.

Лелька подняла голову и с любопытством спросила:

— Почему?

— Из-за Маши.

Тетя Маша изумленно воззрилась на Коломийцеву. Лелька хмыкнула. Лидочка смотрела непонимающе. Коломийцева холодно пояснила:

— Уж очень старательно она ее подставляла!

— Что?! — ахнула тетя Маша.

— То! Ну сами прикиньте. Во-первых, стащила у вас только телефонную карту. Ну, пусть мы не знали, что это она украла. Но сидит-то рядом и вечно шарит на вашем столе, как на своем.

Во-вторых, деньги за квартиру она показала только вам, чтобы как-то вернее вас выделить. Они тут же пропали, кто взял? Знали о них, Маша, вы, да она.

В-третьих, уж очень дикие она истерики устраивала по поводу своих пропаж. Прямо-таки плач по погибшему сыну! Как-то слишком демонстративно, что ли.

А в-четвертых, как только вы выходили из бухгалтерии, Сорчак тут же начинала вслух размышлять. Якобы пытаясь вычислить вора. И по всему получалось: воровали именно вы, Маша. Хотя Сорчак, если честно, ни разу не назвала вора по имени.

— Точно, — потрясенно прошептала Лидочка. — И как только я сразу не поняла?!

Коломийцева пожала плечами.

— Все указывало на вас. Только… в это как-то не верилось. Вы слишком легко относитесь к деньгам. В долг запросто даете. И часто забываете кому и сколько. А вот Сорчак… — Коломийцева угрюмо хмыкнула. — Ни разу никому ни копейки. Жадная — на редкость.

Лелька наконец собрала бумаги и выпрямилась. Тетя Маша неловко дотронулась до ее руки и жалко улыбнулась.

— И все-таки, Леля, это не доказательство. Поверь, Верочка не могла взять деньги. А что про меня так говорила… — Тетя Маша мучительно покраснела и призналась — Я и сама порой думала: все улики против меня. Вот и Верочка… Она же умница!

— Ага, — сердито кивнула Лелька. — Никто и не спорит. Только доказательств у меня — выше крыши. — Лелька вздохнула. — Боюсь, тетя Маша, вы свою подругу в последний раз видели. Наверняка уволится втихую. Хорошо, если хоть часть денег вам вернет. И колечко Лиде.

И Лелька за руку потащила расстроенную тетю Машу за собой. Подвела к куртке, брошенной ею на спинку ничейного стула, и очень спокойно оттянула почему-то расстегнутый карман. В бухгалтерии явственно запахло краской.

Лелька взяла лист чистой бумаги, свернула в трубочку и сунула туда. Затем извлекла и гордо продемонстрировала всем: бумага была на четверть в желтой краске.

— Но как?! — пораженно воскликнула Лидочка, пытаясь самостоятельно заглянуть в карман Лелькиной куртки.

— Полиэтиленовый пакет? — вопросительно протянула Коломийцева. — Приметали к краям?

— В точку. Даже три. Один в другом. Для гарантии.

— А доллары?! — никак не могла успокоиться Лидочка. — Вы же их прямо туда бросили, я видела! Именно в этот карман! И на молнию его застегнули. Я еще подумала: проследить за курткой надо. А потом забыла.

— Это не доллары.

— Что?! Я же не слепая!

— Фальшивка, — с удовольствием пояснила Коломийцева, с искренним уважением рассматривая удивительно невинное, почти детское Лелькино личико. — Наверняка на ксероксе наляпаны.

Лидочка ахнула. Коломийцева успокаивающе похлопала ее по плечу и обернулась к Лельке.

— И в духах, думаю, вы искупались, чтобы запах краски перебить. Хотя карман на молнию застегивается.

— Точно. — Теперь и Лелька с не меньшим уважением посмотрела на Коломийцеву.

Та вздохнула:

— Если честно, я и сама ее пыталась спровоцировать. Две недели назад в ящик стола пять сотен сунула. При ней. А на купюры порошочек распылила. Он в кожу прямо въедается, быстро ни за что не отмыть. Но… Не повезло мне! Сорчак что-то почувствовала, денег не тронула. Жаль, конечно.

— Все равно здорово придумали, — оценила Лелька.

Лидочка восторженно прицокнула. Наташа Куцих, не понимая толком, в чем, собственно, дело, недоуменно переводила взгляд с одного лица на другое. Коломийцева грустно улыбнулась, вернулась за свой стол и включила компьютер. А тетя Маша горестно воскликнула:

— Лучше бы я и не знала, что это — Верочка!

В знакомый подъезд Колян вошел недоверчиво. И почему-то не рискнул сесть в лифт. Шел пешком и настороженно всматривался в перила над головой: никак не мог забыть громадного Ольгиного кота.

Колян завидовал Гарику Гаджиеву: хорошо устроился! Подежурит с полчасика этажом выше, даже случайно с этой Ольгой Зиминой или ее сестрицей не столкнется. И в лицо-то их знать не будет. Везет же человеку! А он, Колян, уже в третий, нет, в четвертый раз сюда приходит…

Дверь в тринадцатую квартиру почему-то открыла не Тамара и даже не Ольга Зимина, а громадный, под два метра, не меньше, мужик. Плечистый, с простоватым лицом и насмешливыми серыми глазами.

Колян растерянно отступил на лестничную площадку, решил, что не туда попал. Но мужик внимательно осмотрел его с ног до головы и басовито прогудел:

— Лысый, прыщавый и плюгавеньгий, значит, тот.

И посторонился, придерживая дверь огромной ручищей.