Читаем Молочные берега полностью

— Не Коська, так любил бы. Не кот — убоище. Как вы с ним уживаетесь, не понимаю. Диктатор!

— Привыкли, — пожал плечами Мишка. — И потом, он вообще-то ничего. Умный. Просто любит, чтоб все по его выходило. Ну, и собак, понятно, не слишком…

Крыс встревоженно запыхтел. Тамара раздраженно покосилась на племянника:

— Не нервируй пса! Он и без того из-за этого паршивца, как на иголках. Видишь же!

Она схватила бультерьера за поводок и поволокла на кухню. Крыс упирался. Усиленно вертел головой и шумно тянул ноздрями воздух: пытался определить, с какой стороны ждать появления коварного Коськи…

Поужинали спокойно. Коська в присутствии главы дома вел себя почти прилично. Если не обращать же внимания на мелкие выпады.

Коська явно объелся печенки. Сегодня он не дежурил у стола и подачек не выпрашивал. Но и на своем месте у холодильника дремать не желал. Задумчиво дефилировал по кухне, временами задерживаясь недалеко от Крыса.

Со стороны Коська казался рассеянным, даже вялым. Смотрел будто сквозь пса, не замечая его, а потом… резко выбрасывал лапу в сторону бультерьера! И ме-едленно выпускал когти.

Крыс от неожиданности взвизгивал. Тамара, бледнея, придавливала питомца ногой и с ненавистью косилась на хитрющего кота. Мерзавец выгибал спину, потягивался и лениво зевал. Мол, и лапа-то рефлекторно дернулась!

А уж взгляд — сама невинность. Белый и пушистый, разве что дышит. Но кто это поставит в вину?

Тамара Лелькиному коту ни капли не верила. И ела без малейшего аппетита. Зато в отместку скормила Крысу почти всю порцию своего жаркого.

Она жалела об одном — нельзя дать Крысу свободу. Уж слишком Коська смотрелся доступным, глупый пес запросто мог на это купиться.

Тамара ничуть не обманывалась: шансы у бультерьера нулевые. Коська легко мог увернуться, взлетев куда-нибудь наверх. Зато Тамара готова была миллион прозакладывать — проклятый кот наверняка порвет Крыса! И хорошо, если наивный песик выйдет из этой квартиры на своих лапах…

После ужина Динка попыталась похвастаться успехами, но Коська на уговоры не поддался. Презрительно фыркнул на протянутый кусочек жаркого и неспешно удалился из кухни.

Динка растерянно повздыхала и побежала за ним. Мишка, с интересом поглядывая на тетку, принялся за посуду.

Сергей подмигнул Тамаре. Она пнула под столом Лешку и бодро воскликнула:

— Послушай, Лель, у Леши проблема!

— У Леши?

— Точнее, у его мамы.

— У тети Маши? — удивилась Лелька.

Отложила в сторону книжку. Безразлично скользнула взглядом по своей почти полной тарелке и с интересом уставилась на Сазонова.

Лешка затравленно покосился на Тамару. Любимая девушка пнула его еще больнее и широко заулыбалась.

— Ну да. Она просила помочь, а Леша не смог и решил к нам обратиться. Не из легких задачка!

— Да-а?

Лелька села удобнее. Отодвинула тарелку в сторону и уютно пристроила подбородок на кулачки. Тамара с легкой угрозой произнесла:

— Леша сам расскажет!

Мишка уменьшил напор воды и затаил дыхание, надеясь, что про него забыли, и он все услышит.

Лешка угрюмо засопел, пытаясь припомнить, что именно Тамара вбивала в его голову пару часов назад. Грозный взгляд подруги поторапливал.

Лешка громко икнул. Шепотом извинился. Вытер взмокший лоб и неуверенно пробормотал:

— Содом и Гоморра!

— Что? — весело удивилась Лелька. — Ты никак древней историей увлекся?

— Вот еще, — поспешно открестился Лешка. — Охота голову ломать!

— Саз-зонов, — зловеще прошипела Тамара и выразительно закатала рукава джемпера.

Сергей фыркнул и уставился в газету. Мишка ниже склонился над раковиной. Сазонов обиженно пояснил:

— Я имел в виду мамину работу.

— И при чем тут Содом и Гоморра?

— Потому что мать именно так сказала!

— Лешка, не тяни, — свирепым шепотом посоветовала Тамара. — Времени, знаешь, сколько? А мне еще с Крысом гулять!

— Ладно, — обреченно вздохнул Лешка. Поскреб затылок и быстрой скороговоркой начал рассказывать: — У мамы в бухгалтерии уже больше месяца черт-те что творится. Кто-то подворовывает, и весьма успешно. По сумочкам лазит, по карманам. Как-то перстень с настоящим брильянтиком стащили, женщина и сняла-то его на минутку, руки помыть пошла. Вернулась: тю-тю! Даже карту телефонную у матери свистнули, а она только-только куплена, мама и позвонить ни разу не успела.

Раскрасневшаяся Лелька, забывшись, столкнула локтем со стола кусочек хлеба с сыром. Крыс на лету перехватил его и благодарно гавкнул.

Сазонов обрадовался хоть такой поддержке и воскликнул:

— Представляете, что у них творится? Дамы почти все в летах, проработали вместе с десяток лет. А теперь косятся друг на друга с подозрением! Из комнаты выйти боятся: как сумку оставишь? И взять с собой нельзя — других обидеть неловко. Перессорились все. Одна недавно заявление на уход подала, а она там тринадцать лет проработала. Мама говорит, колотит уж всех. Что-то делать нужно, а, Лелька? — И с тяжелым вздохом признался: — Я вообще-то к Томе с этим шел, а она к тебе меня притащила. Якобы не по ней задачка.

На кухне повисла тишина. Осторожный Мишка даже воду перекрыл, чтоб не мешала. И замер, словно мышь, почти не дышал.