Читаем Молитва любви полностью

Лицо Джины озарилось счастьем, но потом она неуверенно спросила: — Будет ли брак законным, если мой опекун не даст своего согласия?

— Твой опекун? — переспросил граф. — Кем бы он ни был, он не может не считать меня идеальной партией.

Однако Джина по-прежнему выглядела озабоченной, и граф спросил:

— Ты что-то от меня скрываешь? Кто ты и кто этот твой таинственный опекун?

Поколебавшись мгновение, Джина прошептала:

— Мой опекун — это мой дядя, лорд Келборн. Я в трауре, — продолжила она, — и дядя заставит нас ждать целых двенадцать месяцев.

Граф рассмеялся:

— Милая моя! Я и двенадцати дней ждать не хочу! — Потом, после недолгого размышления, добавил: — Лорд Келборн? Это не тот ли воинствующий миссионер, «пэр-проповедник»?

Джина кивнула:

— Он всегда спорил с моим отцом, и я уверена, он будет против нашей свадьбы.

Граф обнял Джину.

— Я тоже уверен что он будет против, вот почему мы попросим его благословения только после того, как поженимся.

Джина посмотрела на графа и вспомнила, как она сама советовала леди Элис убежать с сэром Чарльзом, если граф не даст разрешения на их брак. Видимо, его сиятельство прочел ее мысли, потому что он сказал:

— Именно так, милая моя! Нет ничего более важного, чем наше счастье! Я готов убежать с тобой, похитить тебя, увезти в какой-нибудь отдаленный уголок, где нас никто не сможет отыскать. Только бы ты стала моей женой!

— Мы что, действительно сможем пожениться без согласия дяди Эдмунда?

— Я не собираюсь с ним спорить. Я просто никому не позволю разрушить наше счастье! — Он улыбнулся Джине и добавил: — Любимая, мы получим специальное разрешение на брак у Архиепископа Кентерберий-ского и обвенчаемся здесь — в часовне, обряд совершит мой капеллан. На церемонии непременно будут присутствовать твои любимые призраки.

Джина не смогла сдержать радостного возгласа. Потом граф еще целовал ее, а она все думала о том, что это он ее спас.

Их любовь была огромна, она заполняла собой целый мир! Ничто не могло ее разрушить!

Граф Инглтон и мисс Джина поженились через три дня, когда гости уехали в Лондон.

Граф ничего не сказал Джине о тех неприятных сценах, что имели место между ним и миссис Денвер, а потом и с леди Миртл.

Миссис Денвер плакала, стоя перед ним на коленях, когда он сказал ей уехать.

Леди Миртл просто онемела от удивления, когда граф сообщил ей, что им следует вести себя осторожнее.

— Мне кажется, — сказал граф, — что кто-то из здешних слуг собирается рассказать о нас твоему мужу.

Леди Миртл побелела:

— Этого не может быть!

— Мы не должны рисковать, — покачал головой его сиятельство.

Леди Миртл стала предлагать варианты тайных свиданий, но граф стоял на своем. В конце концов леди Миртл обвинила его в трусости и уехала, заявив, что больше не намерена его видеть. Этого-то он и добивался.

Наконец-то в «Монастырском очаге» остались четверо совершенно счастливых людей.

По приглашению графа сэр Чарльз приехал в замок, и вместе с леди Элис они обсуждали свадьбу, которая должна была состояться неделей позже.

Мать сэра Чарльза жила неподалеку, и было решено, что леди Элис поедет к ней, чтобы познакомиться с семьей сэра Чарльза.

Граф пообещал Джине, что познакомит ее со своей семьей, когда она станет его законной женой, а то вдруг, увидев его родственников, Джина передумает.

— Ты успокоишься, если я буду постоянно говорить тебе, что ты самый замечательный? — спросила у него Джина и, прижавшись щекой к его плечу, прошептала: — Я уверена, что ты — архангел Михаил, я так решила, когда ты спас меня тогда. А может, ты — греческий бог, сошедший с Олимпа.

— Да, именно так, — ответил граф. — И я женюсь на самой прекрасной из всех греческих богинь, которые когда-либо представали взорам смертных.

— Я люблю тебя, — прошептала Джина. — И до сих пор не могу поверить, что ты тоже меня любишь.

— Мы с тобой настолько одинаково смотрим на мир, что я просто уверен, мы станем самой счастливой парой на свете.

— Боже, как же я счастлива! Когда дядя Эдмунд велел мне приехать в его ужасный дом, похожий на тюрьму, и когда он запретил нянюшке приехать со мной, я была в отчаянии! А если бы я не увидела то объявление в «Таймс»?!

— Я тогда сказан Уодкинсу, что это пустая затея и что я никогда не подберу подходящую кандидатку, но теперь я думаю, что сам Господь Бог свел нас вместе.

— О да! — согласилась Джина. — Я тогда подумала, что мой отец одобрил бы мой поступок. Жить с дядей Эдмундом — все равно, что в аду! И потом, я не хочу быть миссионеркой!

Граф рассмеялся:

— Из тебя Вы вышла отличная миссионерка, ты помогаешь людям обрести счастье! — Он сам удивился своим словам.

Джина обняла его и привлекла к себе.

— Я самая счастливая на всем белом свете! Я так счастлива, что могу поделиться своим счастьем с другими.

— Делись, но знай меру. Я не потерплю, чтобы ты любила кого-то еще!

Теперь рассмеялась Джина:

— Это просто невозможно! Я люблю только тебя! И я хочу повторять это снова и снова, но боюсь тебе наскучить.

— Ты никогда не наскучишь мне! Мы принадлежим друг другу, Джина, ты плоть от плоти моей, а разве может наскучить собственная плоть?

Джина снова рассмеялась: