Читаем Молилась ли ты на ночь? полностью

Я почувствовала, что мне в ладонь толкнулся бокал, и послушно запила фрукт вином.

– Ну как? – Андрей Аркадьевич нетерпеливо ждал, когда я сообщу ему о своих впечатлениях.

– Похоже на дыню в шиповниковом сиропе, – подумав, сказала я. – Плюс легкий привкус барбариса и самая малось корицы.

Спасибо папуле, который без устали изобретает новые кулинарные рецепты, мне было с чем сравнить новые ощущения.

– Гениально! – обрадовался Андрей Аркадьевич. – Как точно вы все определили! Не зря говорят: талантливые люди талантливы во всем!

– Вы же еще не видели моих талантов! – засмеялась я, пожав плечами.

– Сейчас увижу! – уверенно заявил он и почему-то облизнулся – точь-в-точь собачонка-попрошайка, завидевшая лакомый кусочек.

Я улыбнулась шире. Глазное Яблоко Дракона, Сидящего где-то там, не упало мне в желудок, а проникло в голову и безошибочно нашло путь к чакре. Я услышала нежный хрустальный звон – это у меня над бровями открылся третий глаз, зато первые два сами собой закрылись. С одинокой, широко распахнутой чакрой во лбу я, наверное, походила на циклопа, но придурковатому Андрею Аркадьевичу странные существа, очевидно, особенно нравились, потому что он вдруг неожиданно басовито взревел:

– Кр-расавица моя! – и снизу вверх прыгнул на меня с широко разведенными руками.

За спиной у меня была низкая квадратная кровать, на нее мы и повалились. Свет люстры отскочил от желтой плеши Андрея Аркадьевича шустрым солнечным зайчиком, ударил мне прямо в открытую чакру, и я окончательно ослепла, а в следующий миг и оглохла, словно кто-то намотал мне на голову ватное одеяло.

– Что, опять?! – возмущенно вякнул мой внутренний голос – и, вместо того чтобы развить тему, потерянно булькнул, как камешек, канувший в глубокий черный омут.

Когда Инка ушла, в гостиной надолго воцарилось молчание. Квадратный дурень Тема, очевидно, вообще был не из разговорчивых, а более приятный молодой человек, впустивший Кузнецову и Трошкину в квартиру, немного побегав туда-сюда, куда-то запропастился.

Плотно прижимая ступни в мокрых колготках к решетке батареи, Алка сидела на полу, как кукла на капоте свадебной машины – тоже спиной к сцене и действующим лицам. Дверь, за которой скрылась Кузнецова, была плотно прикрыта, и беседы подружки с заказчиком Трошкина не слышала, но это ее не огорчало. Гораздо больше, чем секреты и тонкости Инкиной рекламно-организационной деятельности, Алку в этот момент интересовала простая и важная работа городских коммунальных служб. Трошкина находила ее неудовлетворительной, так как температура батареи центрального отопления была недостаточно высокой и ее мокрые сапоги и колготки высыхали слишком медленно. Эмоциональная Алка не скрыла своего неудовольствия этим обстоятельством, наоборот, озвучила его словами:

– Я что, всю ночь так сидеть буду?!

Эта реплика неожиданно вызвала оживление в темных массах. Квадратный дурень на диване встрепенулся и, скрипнув то ли суставами, то ли мозгами, с готовностью поддержал разговор встречным вопросом смутной формулировки:

– А ты фигли тут?

Трошкина, памятуя, что ее никто на сверхурочные работы не звал, уклончиво, но с большим достоинством ответила:

– Фигли надо!

– Ты че, тоже эта? – Тема кивнул на дверь, за которой скрылась Инка, и обидно заржал.

Трошкина поморщилась и ответила, по-прежнему стараясь придерживаться доступной собеседнику терминологии:

– Эта, эта!

На это заявление Тема отреагировал досадным недоверием:

– Гонишь?

– Почему это? – обиделась Алка.

– Не козырно! – квадратный дурень сверху вниз осмотрел босоногую Трошкину и снова убежденно повторил:

– Не, не козырно!

– Ах ты, шестерка бубновая! – обругала его Алка, зацепившись за картежную тему. – Что это тебе не козырно?

Она отклеила пятки от батареи, поднялась на ноги, встала в первую балетную позицию и царственно приспустила с плеч лохматый и зализанный кроличий тулупчик, открыв недоверчивому взгляду Темы почти совсем новый фланелевый халат, по-своему очень даже козырный. Тема не выглядел убежденным. Алка с запозданием вспомнила свою легенду и снисходительно объяснила, с двух сторон защепив пальчиками и растопырив, как кринолин, широкие полы халата:

– Это у меня театральный костюм. Я актриса в амплуа барышни-школьницы.

– Типа под девочку косишь? – квадратный дурень обрадованно и уважительно присвистнул. – Круто!

– А то! – лаконично подтвердила Трошкина, подсмыкнув сползающие колготки.

– Тоже пойдешь? – Тема кивнул на дверь, за которой с четверть часа назад скрылась Инка.

– Не, я тут, – отказалась Алка.

Она снова села на пол, заползла под занавеску, прижала ступни к обогревателю и пояснила:

– Типа на разогреве.

– А я уже! – непонятно заявил Тема, оглядев Трошкину, которая обернулась тюлевой вуалью, как робкая невестушка, неожиданно теплым взором. – Разогрелся – страсть! Слышь, как тебя? Двигай сюда!

Большой, как подборная лопата, ладонью он призывно похлопал по дивану.

– Мне и тут неплохо! – отговорилась Трошкина.

– Ну, ты приколистка! – одобрительно сказал Тема и без приглашения нырнул к ней под занавеску.