Читаем Молилась ли ты на ночь? полностью

– За тревожный чемоданчик, – ответил Денис и снова принялся сверлить меня недобрым взглядом.

– О! – вымолвила я и замолчала.

– Так что там с чемоданчиком? – не дождавшись продолжения, спросила Алка. – Почему он тревожный? У него какой-то такой особый вид, вызывающий тревогу? Или беспокойство порождает его содержимое?

– Тревожным называется особый, заранее укомплектованный чемоданчик, с которым обязан прибыть к месту сбора по тревоге каждый уважающий себя сотрудник огранов внутренних дел, – скучно объяснил Денис.

– Уважающие себя сотрудники органов внутренних дел держат свои тревожные чемоданчики при себе, а не в квартирах соседей, – ехидно заметила я.

– Гау! – виновато сказал Барклай.

– А ты-то тут при чем? – Алка потрепала удрученного бассета по гладкошерстной башке.

Барклай отвел глаза. Я-то знала, в чем суть непримиримого конфликта между псом капитана Кулебякина и его же тревожным чемоданчиком, но решила не конфузить Барклая.

Пес терпеть не может, когда его хозяин срывается по тревоге, нарушая распорядок жизни четвероногого друга. Свое недовольство беспокойной работой Дениса Барклай перенес на злополучный чемоданчик и всячески его третирует: то углы обгрызет, по раздерет когтями, то вообще справит на обязательный милицейский аксессуар малую собачью нужду. Когда Денису надоело регулярно тратиться на покупки новых чемоданчиков, он завел обыкновение по-свойски держать свою тревожную ручную кладь у нас. Ему так вполне удобно, по тревоге все равно приходится бежать вниз по лестнице, так что заскочить в квартиру этажом ниже – не большая проблема. Тем более что в нашем семействе люди сплошь сердобольные, даже если встревоженный Денис будит нас среди ночи, его никто не ругает, наоборот! Папуля успевает сунуть в карман служивому сверток с бутербродами, мамуля пафосно благословляет его на подвиги, а я не ленюсь подбодрить милого крепким поцелуем. В общем, до последнего времени такой расклад капитана Кулебякина вполне устраивал. За полгода мы разыгрывали этот сценарий уже трижды, в последний раз – как раз минувшей ночью, и Денис, как мне показалось, был всем доволен.

Я повторила последнее соображение вслух, и милый кивнул:

– Я-то был доволен, а вот генерал – нет.

– Какой генерал? – нахмурилась я.

Поднятый по тревоге Денис заскочил к нам в пятом часу утра. Я до (и после) того момента крепко спала, ритуальный поцелуй герою влепила с закрытыми глазами и потому не видела, был ли Кулебякин один. Может, с ним вместе приходил какой-нибудь генерал, который обиделся, что его никто не вдохновил на подвиг пламенным лобзаньем?

– Очень строгий генерал из высокой комиссии, – сказал Денис. – Он собственноручно проверял тревожные чемоданчики личного состава краевого ГУВД.

– Что, перетряхивал весь ваш багаж, как украинский таможенник? – Алка неуместно восхитилась неленивым генералом.

– Нет, он перетряхнул только пять чемоданчиков, – ответил Денис. – Один из них был мой.

– Так он вошел в топ-пятерку хит-парада! – хихикнула я. – Ты должен гордиться!

– Я бы и гордился, если бы кто-то не похозяйничал в моем чемоданчике! – Кулебякин рассердился. – Колись, Инка, куда делись мои сухари? Два кило хлебных сухарей, обязательных по описи!

– Сухари в большом количестве зачем-то понадобились папуле, что-то такое он готовил – то ли сухарный пирог «Владимирский централ», то ли хлебную бабу по-тагански, я уже не помню, – ответила я. – Но мы же возместили тебе ущерб, так?

– По правилам в тревожном чемоданчике должен находиться личный запас продовольствия, – объяснил Денис специально для Трошкиной. – Два килограмма хлебных сухарей, банка мясосодержащих консервов, банка растительносодержащих…

– Растительносодержащих! – эхом откликнулась восхищенная милицейской терминологией Трошкина.

– Слушай, вообще-то Зяма предлагал насушить для тебя черных корок, но из одной буханки хлеба получается всего четыреста граммов сухарей! Чтобы получить два кило сухого милицейского корма, надо засушить аж пять хлебных кирпичей! Я поступила гораздо проще и купила для тебя в супермаркете «Мегаполис» два кило прекрасных готовых сухариков! – рассвирепела я. – Чем ты недоволен?!

– Тем, что это ванильные сухарики с изюмом и цукатами «Наслаждение»! – гаркнул Денис.

– Неуставная пища! – смекнула хихикающая Алка.

– Что ты имеешь против моего «Наслаждения»? – ледяным тоном поинтересовалась я.

Капитан Кулебякин пошел пятнами, уподобившись окрасом своему четвероногому другу.

– А чашка? – оставив в покое злосчастные сухари, сиплым шепотом спросил он. – Ты какую чашку мне положила?

– Твою любимую, с зайчиком!

Денис страдальчески вздохнул:

– Чашкой на языке протокола называется миска! Тарелка, а не кружка! При виде твоей чашки с зайчиком генерал сам посерел и перекосился! И уж совсем добил его мой новый комплект белья.

– Ты что, свое ему положила? – в голос захохотала Трошкина. – Кружевной гарнитур «Анжелика»?