Читаем Молчи (ЛП) полностью

Поскольку ему не разрешалось посещать или поддерживать контакт сверх того, что позволяло расследование, Эйприл рассказывала ему, что она питалась разнообразными блюдами, которые, по словам сестры, были действительно чертовски вкусными. Что она пила слишком много, но, по словам Эйприл, этого было недостаточно. И, наконец, проявляла ли она какие-либо признаки клинической депрессии.

— Конечно, у нее проявляются признаки депрессии, черт возьми! — огрызнулась Эйприл, когда он почти набросился на нее, когда та входила в дверь после очередных посиделок с Орион.

Он завидовал этим посиделкам, хотя никогда бы не сказал ей об этом. Она гостила там почти всю ночь. Должно быть, это был прогресс.

— Она была в плену десять гребаных лет, Мэддокс. В обозримом будущем она будет в полном дерьме. И скорее всего, так будет всегда. — Ее слова задели его так, как она и намеревалась.

Должно быть, она увидела это на его лице, потому что сразу же перешла в наступление и наклонилась, чтобы схватить его за руку.

— Она справляется лучше, чем могло быть, — тихо сказала она. — То есть она не качается на стропилах, не глотает наркотики и не красит стены своей кровью. Она справляется, Мэддокс. Сама по себе. Так что оставь ее в покое.

— Прямо как ты, — огрызнулся он, повернулся и ушел прежде, чем она смогла нагрубить ему в ответ.

Он знал, что Эйприл только наполовину шутила, ее легкий тон пытался скрыть боль, которую, как он знал, она чувствовала. Мэддокс чертовски ненавидел видеть свою младшую сестру в любой форме боли и не быть в состоянии ее защитить. Черт, вот почему он поселил ее в своей квартире, потому что его там никогда не было. Родители дали ему первый взнос — он оплатил ипотеку. У Эйприл был талант к неприятностям. Независимо от того, выбрала бы она путь, по которому идет сейчас, если бы Орион не похитили, или нет. Потому что ее похитили. И нет смысла думать о подобном дерьме. Дерьме, которое он не мог изменить. Над которым он не имел никакой власти.

Над чем он действительно имел власть, так это над своей работой. Над этим делом.

Он работал до изнеможения, чтобы найти ответы. Чтобы добиться справедливости. И, если быть честным, немного отомстить. Или очень много. Мэддокс жаждал крови людей, которые сделали это с Орион. Со всеми девушками.

Они нашли останки шести девушек на заднем дворе того дома. Пришлось звонить родителям, которые давно думали, что их дети сбежали, и уже забыли о них.

Частью его работы было сообщать неприятные новости. Мэддокс делал это много раз. Но легче от этого не становилось. Это словно кислота, сидевшая у него в животе, готовая придумать слова, которые он должен произнести члену семьи, другу, супругу. Затем ему приходилось наблюдать, как они ломаются, распадаются на части или, что еще хуже, просто столбенеют. Он наблюдал, как жизнь вычерпывает из людей что-то целое, не оставляя после себя ничего.

И прямо сейчас это происходило с Орион.

После того как он произнес новость, которую ему было трудно произнести. Сказав ей, что ее главный мучитель, заключенный, насильник и потенциальный убийца (если бы она не сбежала), выбрал трусливый путь прежде, чем свершилось какое-нибудь реальное правосудие.

— Орион? — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал мягко, но твердо.

Прошло две минуты с тех пор, как он сообщил ей плохие новости. Две минуты с тех пор, как были произнесены какие-либо слова.

Она быстро заморгала, словно выходя из транса.

— Он мертв, — сказала она.

Это был не вопрос, но он все равно ответил:

— Да, этот ублюдок мертв. Он повесился прошлой ночью.

— У вас больше нет зацепок? — спросила она. — На счет других? Клиентов?

Мэддоксу показалось странным, как она это спросила. Не так, как это сделала бы испуганная жертва, убежденная, что ей не придется оглядываться через плечо или трижды проверять замки, прежде чем лечь спать. По его опыту, большинство жертв делали это задолго до того как ловили виновника.

Нет, Орион спрашивала не как жертва. Она спрашивала как… преступница. Как будто она не хотела очевидного ответа. Как будто она не хотела, чтобы этих насильников поймали. Черт, или это недосып догонял его, или ему это все показалось.

— Нет, — ответил он, стыдясь в этом признаваться. Стыдясь в том, что он снова подвел ее. — Несмотря на то, что они оказались придурками и наркоманами, в дополнение к тому, что были животными, в доме мы не обнаружили никаких доказательств, которые могли бы привести нас к остальным. У нас есть команда компьютерных криминалистов, которые копаются в их жестких дисках и телефонах. Это только вопрос времени, когда мы свяжем этих парней с чем-то большим. Это еще не конец, Орион. Моя работа еще не закончена. И не закончится, пока я не поймаю всех ублюдков, которые сделали это с тобой.

Однако в том доме оказалось множество свидетельств других вещей. Пыток. Ужасов. Закаленных копов, на которых он равнялся, тошнило при виде всего этого. Но Орион стояла перед ним после того, как с ней сделали все это дерьмо. Она была здорова, трезва, держалась духом, была сильной, по крайней мере, физически.