Читаем Молчи (ЛП) полностью

Она никогда не верила в то существо, которому поклонялись в небольшой городской церкви. Орион думала, что все это чушь собачья. Но сейчас она была в отчаянии и молила его, чтобы все это оказалось кошмаром.

Но это было не так. И когда она увидела металлическую застежку на своей лодыжке и цепь, которая соединяла ее с бетонной стеной, она начала плакать, морщась от боли.

— Не двигайся слишком быстро, дорогая.

Ри дернулась, голос застал ее врасплох, хотя он был мягким и добрым. Она больше не понимала мягкости и доброты.

Она оглядела комнату в поисках обладателя голоса, но свет был слишком ярким, обжигая глаза, затуманивая зрение.

— Помоги мне, пожалуйста, — прохрипела Ри, всхлипывая.

Кто-то усмехнулся.

— Теперь тебе уже ничем не поможешь, малышка, — этот голос был другим. Саркастическим.

— Заткнись, Жаклин! — рявкнул первый голос.

Какая-то рука легла на плечи Ри, мягко помогая ей встать. У нее не хватило духу не вздрогнуть. Эта рука, какой бы нежной она ни была, едва не содрала кожу с ее плоти. До нее дотронулся незнакомый человек, и воспоминания стали возвращаться. Фургон, потеря невинности от рук двух мерзких свиней. Она была грязной. Оскверненной.

Это только сильнее заставило ее зарыдать.

Сквозь слезы Ри увидела девушку, которую потом, как она узнала, зовут Мэри Лу. Ее светло-рыжие волосы были спутанные, растрепанные, но не грязные. Ее кожа была бледной, почти прозрачной, что делало темные круги под ее глазами еще более заметными даже в тусклом свете. Она выглядела старше, возможно, ей было чуть больше двадцати, и от мысли об их разнице в возрасте по спине Орион пробежала дрожь.

«Как давно она здесь?» — подумала она, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Мэри Лу тепло улыбнулась, словно почувствовав смятение Орион. Улыбка – а главное, насколько искренней она была – удивила Ри. Такая улыбка казалась странной в таком месте.

Мэри Лу положила руку ей на щеку. Этот жест предназначался для утешения, поэтому Ри не вздрогнула от прикосновения из-за доброй улыбки девушки.

— Ты в порядке? — спросила Мэри Лу, озабоченно наморщив лоб. — Я имею в виду, учитывая обстоятельства.

Она спросила так, словно ответом могло стать что угодно. Как будто в этом подвале, в этой камере, с прогорклым запахом монстров вокруг, их присутствие каким-то образом было не реальным.

Ри не могла притворяться, не могла казаться сильной. Хотя до этого она всегда считала себя таковой. Она терпела жестокое обращение своих родителей. Бедность. Насмешки в школе со стороны тех, кто считал ее отбросом. Сейчас у нее не было такой силы. Ее украли, вытащили из нее, как и все остальное.

— Мне так больно, — всхлипнула Ри, и все подобие силы покинуло ее, словно та была в хрупкой раковине. — Я так устала.

Это действительно было так. Она была измучена. Она мечтала протиснуться сквозь бетон в самую землю и уснуть там навсегда. Ей хотелось не просто спать, она хотела умереть. Это был первый раз, когда она этого пожелала, и, конечно же, не последний.

Мэри Лу вытерла слезы с лица Ри, и та увидела, во что была одета девушка. Белый больничный халат с крошечными голубыми цветочками. Ей казалось, что он должен быть грязным, в конце концов, они были окружены грязью. Но он был безупречен. Ри посмотрела вниз и увидела, что на ней было то же самое. Она была чистой. Но такого не могло быть. Грязь и земля прилипли к ней, въелись в кости.

— Где я?

— Хороший вопрос, — сказала Мэри Лу. — Мы называем это Клеткой. Не очень оригинально, я знаю, — она нащупала цепь, обернутую вокруг лодыжки. Она была прикреплена к стене точно так же, как та, что была на Орион. — По правде говоря, мы не знаем, где находимся.

— Мы?

Она указала направо, и глаза Ри нашли девушку в другом конце комнаты – Клетки – прислонившуюся к стене. На ней был тот же халат, что и на двух других девушках, а лодыжки также были прикованы цепью к кольцу, встроенному в дальнюю стену.

— Это Жаклин, — объяснила девушка. В ее мягком голосе послышались нотки раздражения. — Она просто прелесть, если ты еще не заметила, — она указала в нескольких метрах от Жаклин. — Та, что притворяется спящей, – Патриция.

Ри сосредоточилась на девушке, свернувшейся калачиком на полу и отвернувшейся ото всех. Она завидовала ей, притворялась та или нет, но Ри хотелось бы сделать то же самое. Ей было больно говорить, еще больнее было воспринимать новую реальность.

— Мы не все живем в отрицании, как Мэри Лу, — резко сказала Жаклин.

Все остальное в ней тоже было резким. Латиноамериканка. Изумрудные глаза, длинные, темные, растрепанные волосы. Черты лица сильные, острые и красивые, даже в таком месте. Она тоже была чистой.

В этот момент Ри, несмотря ни на что, охватила чистая ревность. Несмотря на боль между ног, внутри души, страх, грызущий нервы и говорящий ей, что ничто уже никогда не будет прежним. Ее девичья зависть почему-то осталась невредимой.

Потом Ри поймет, что красота Жаклин не то, чего стоит желать, чему стоит завидовать. Это означало, что она была ценным владением. Их любимицей.

А Клетка, не то место, где хотелось бы быть любимицей.