Читаем Молчи или умри полностью

— И вот что. После разгрома здешней парторганизации всякие связи с центром прервались. А своих уполномоченных ЦК здесь вообще не имел. Понимаешь?

— Так я и думал.

Коеву не хотелось обедать в гостиничном ресторане и он решил подкрепиться на скорую руку в первой попавшейся закусочной. Потом он зашел в библиотеку, посмотрел выставку, погулял в парке. Выпил кофе в уютном кафе.

Завидев в витрине магазина апельсины, вспомнил Кону: неплохо было бы отнести ей в больницу. Купил два килограмма, попросив выбрать самых сочных, и вышел на улицу. Напротив магазина как раз проезжал дед Пенчо на своем фаэтоне. Широко улыбаясь, он сдержал лошадей мощным окриком: «Тпрру!» и, поманив рукой журналиста, указал на скамейку. Сам слез с облучка, огляделся по сторонам и тихонько сказал:

— Угости сигаретой, Марин. Разговор есть.

— С удовольствием! — протянул ему Коев пачку.

Дед Пенчо повертел ее в руках, выбрал сигарету, принюхался, даже лизнул языком кончик сигареты и только тогда закурил.

— Может, присядем?

Они поискали взглядом местечко поукромнее, но не нашли. Тогда дед Пенчо схватил Коева за руку и потянул к своему фаэтону.

— Садись, прокачу! Поехали в Орешниковую рощу. Там сейчас свадьбы играют. Ритуальный дом построили. Хоть бы свадебным, что ли, нарекли. Так нет, кому-то в голову взбрело ритуальным прозвать. Там сейчас ни живой души, посидим, поболтаем.

Коева, по правде говоря, несколько удивила настырность старого извозчика, но отказаться и на этот раз означало обидеть старика. На это у Коева духу не хватило. Под веселый звон колокольчиков они покатили по тихой улице вдоль реки. Коев помнил и эти места. Когда-то здесь зеленела так называемая Орешниковая роща — живописное предместье с вековыми ореховыми деревьями, отлогими холмами, поросшими густой травой. Порой забредал сюда одинокий пастух со стадом коз и овечек. Влюбленные назначали здесь свидания… Нередко заявлялись любители погулять на природе, стелили скатерть на траве и вели нескончаемые разговоры в узком мужском кругу.

Впоследствии этот зеленый островок почти весь застроили. Уцелел лишь какой-нибудь десяток ореховых деревьев, по-прежнему кряжистых и мощных, а среди них высилось белое здание Ритуального дома.

Фаэтон въехал в тень. Дед Пенчо издал привычное «Тпрру!» и коляска остановилась. Они сошли и, миновав маленький мосток, очутились на небольшой полянке с зеленой скамейкой.

— Сюда особенно люблю приезжать, — торжественно произнес извозчик, приглашая своего спутника присесть.

Мягкий солнечный свет освещал все вокруг, в воздухе еще витал стойкий запах трав, ореха и влажной земли. «Интересно, что за таинственность», — думал Коев, исподтишка поглядывая на старика.

— Дай-ка мне еще одну цигарку…

Коев с готовностью протянул пачку, выждал, пока дед выберет себе сигарету, и сам закурил.

— Так вот у меня к тебе какой разговор, Марин. Прослышал я, старые бумаги ты ищешь. Такая молва о тебе ходит…

— Проведал, значит. Ничего тут от вас не утаишь, — засмеялся Коев. — И откуда только все известно?

— Сорока на хвосте принесла. В нашем городе вмиг весть разносится. Потому, поди, и разводов мало. Чуть глазом в кого стрельнул — сразу растрезвонят. Со здешней бабенкой и не вздумай шашни заводить, так ославят, что неповадно будет. А вот с приезжей — иное дело… — подмигнул дед и от всей души захихикал, выставляя напоказ искусственные зубы с зажатой в них сигаретой. Курил он, что называется, со смаком, жмурясь от удовольствия.

— Ты вроде хотел мне что-то сказать…

— Давнишнее все… Про Шаламанова.

— Говори же, бай Пенчо.

Старик помолчал.

— Этот самый Шаламанов, Марин, стреляный воробей, на мякине его не проведешь. Самолично с ним знался, потому как не раз возил туда-сюда. И всегда одного.

— Без телохранителя?

— Без всякой охраны. Сам до зубов вооружен. Мало того, что под пальто всегда пистолеты носил, так иногда даже в фаэтон автомат прихватит, под подстилку прятал, — у меня всегда на всякий случай имелась…

— В форме ездил или в штатском?

— Какая тебе там форма! В штатском. Порой так и не узнаешь его. Сперва пошлет своего человека, вытребует меня. Я подъеду к участку, он вскочит в фаэтон и готово. Только брал я его не с парадного входа, ты его знаешь…

— Знаю…

— …а с задворок, с черного входа. Покажется и — гоп! — в коляску. Маршрут известный. Туда-сюда по-петляю и айда в село Танево, в горы.

— Значит, в Танево его возил?

— Ага, туда. Проезжали через все село, на окраине привал устраивали. Он сразу соскакивал и, не успею я оглянуться, как он шмыг в заросли терновника. Поначалу, думал, шуры-муры у него с какой-нибудь кралей — уж больно долго ждать заставлял. Потом только раскумекал. Мужики его там поджидали. Когда один, когда двое… Примостятся себе в кустах и что-то, видать, обговаривают. Про что они толковали — не знаю, далековато все-таки. Но то, что разговоры они вели, это точно.

Коев посмотрел на старика — он весь оживился, в глазах огоньки горят. Как будто видит те далекие события.

— Но все-таки что за люди были, как ты думаешь?

— Да я их знать-то не знал!

— Оружие у них было?

— Нет, ничего такого не замечал. Не было.