Читаем Моялера полностью

В знакомом порыве нас подхватило и понесло. Воздух перестал существовать, а потоки ветра были такими сильными, что впервые за все те разы, что кто-нибудь оттачивал на мне транспортировочное заклинание, мне стало физически больно – шершавый воздух, словно наждаком, сдирал мою кожу, и в какой-то момент я была совершенно уверена, что ее снимет с меня, как костюм. Волосы словно рвали вниз, в то время как голову нещадно тащили наверх. Раньше все происходило быстро, и мы мгновенно оказывались в точке назначения, но теперь я чувствовала, как заныли легкие. Вдохнуть при такой скорости было невозможно – воздух становился, словно камень, а потому я тихонько заскулила, чувствуя, как закружилась голова. А потом все закончилось.

Я стояла в чем-то мягком и теплом и не решалась открыть глаза. Мне казалось, что на мне не осталось ни кожи, ни волос, а под ногами у меня вонючая мерзость, очень похожая на…

– Навоз, – тихо сказала Ирма и выругалась.

Я открыла глаза и со вздохом облегчения увидела, что кожа моя на месте и даже не покраснела. А навоз, и правда,был под ногами. Вернее мы были в нем, по щиколотки утопая в отвратительно теплой, зелено-коричневой массе. Я повернула голову и увидела как на нас, глазами полными вселенской мудрости, абсолютно невозмутимо смотрела лошадь, не сегодня-завтра собирающаяся к праотцам. Бока ее ввалились, глаза затуманились белой пеленой и не все зубы были на месте. Она лениво жевала траву и осматривала меня так, словно я – третья за сегодняшний день, кто оказывается по колено в продуктах ее жизнедеятельности. Она лениво отвернула голову и, неторопливо работая челюстями, уставилась на деревянную перегородку прямо перед своим носом.

Я повернулась и посмотрела на стоящую рядом Ирму. Та высоко задирала подол платья, который, к слову сказать, уже был безнадежно измазан, и ругалась, хоть святых выноси. Когда словарный запас ее исчерпался, она выдохнула, а затем, посмотрел на меня:

– Вот такого со мной, мой зайчик, еще не было. Всякое случалось, но чтоб в гов…

– Вот вы где!

Мы подняли глаза. Перед нами стоял Игорь. Его лицо застыло в гримасе удивления и чего-то, что через минуту превратится в искренний смех. А пока он разглядывал нас с ног до головы и периодически открывал рот, чтобы задать риторический вопрос вроде «Что вы тут делаете», но очевидно, глядя на Ирму, понимал, что слишком велик риск получить «по щам», и просто закрывал рот, беззвучно поднимая брови вверх:

– Привет, Лера. Очень рад снова видеть тебя, – сказал он, наконец. – Давайте руки, я вам помогу.

Ирма снова сказала что-то непотребное о том, что тут уже ничем не поможешь и, широко расставляя ноги, направилась к узкому проходу небольшого загона, мерзко хлюпая коричневой жижей. Я протянула руку парню, и тот помог мне выбраться из затруднительного положения. Уже на улице, стоя перед большими воротами конюшни, я с грустью осматривала носки и джинсы, которые уже не спасти. Здесь была ночь. Мы стояли в полумраке, разбавляемом светом фонарей. Ирма стояла рядом со мной и обсуждала с Игорем какие-то доски и гвозди, то ли для веранды, то ли для беседки, и пока они перебрасывались ничем не запоминающимися фразами, я чувствовала, как навоз начинает застывать на моих ногах. Меня передернуло от отвращения. Ирма это заметила:

– Ладно, Игорь, мы пойдем, приведем себя в порядок, а ты передай, что мы уже здесь.

Игорь кивнул и зачем-то снова пошел в конюшню.

Я подняла голову и посмотрела перед собой. Раскрыла было рот, но не смогла произнести ни слова. Перед нами высилось что-то исполинское, невероятно огромное и грубое отесанное, словно скала. И только мгновением позже я поняла, что это и была скала, но странным образом испещренная окнами самых разных размеров и форм. Но удивляло не то, что все они были разные по высоте, форме и стилю, а их расположение – они не шли рядами, как в нормальном здании, а были расположены так, словно кто-то разлил краску, и там, куда упали капли, решили сделать окна. Некоторые горели, но большая часть угрюмо смотрела темнотой. Высота была совершенно невероятной, и снизу казалось, что многочисленные пики этой горы уходят далеко за облака.

– Нравится? – с нескрываемым восторгом спросила Ирма, и тоненькое попискивание в ее голосе говорили о том, что она не просто в восторге, она – на пике блаженства. – Ну, мы с тобой не с того ракурса смотрим. Это боковая часть. Мы с тобой смотрим на западное крыло. Пошли, посмотришь на это дело, так сказать, с фасада.