Читаем Моя жизнь в Боге полностью

Моя жизнь в Боге

Эта книга является автобиографией мастера практической адвайты Свами Вишнудевананда Гири — основателя монастыря йоги в России. В ней автор рассказывает о разных этапах своей жизни, которые тем или иным способом приводили его к поиску внутреннего «я», самопознанию.Духоные опыты, которые Свами переживал с детства, предопределили его жизненный путь — непоколебимое упорство в практике, вера в бесконечный Источник бытия помогли ему достигнуть реализации и стать одним из самых уважаемых монахов-индуистов (не являющимся индусом) в мире.Теперь Махамандалешвар Свами Вишнудевананда Гири – русскоязычный монах, учитель Лайя-йоги в традиции сиддхов, основатель Монастыря йоги «Собрание тайн». Свами Вишнудевананда Гири был посвящен в статус махамандалешвара древнего индийского монашеского ордена «джуна-акхара», основателем которого является Шри Ади Шанкарачарья.В юные годы он спонтанно имел глубокие переживания, классифицирующиеся как «нирвикальпа-самадхи». Ища объяснения своим переживаниям, он  изучает философию, восточные традиции, погружается в изучение вишнуизма и, наконец, приходит к пониманию, что философия Адвайты наиболее близка его мировоззрению. Так он начинает следовать Сахаджье (индуистская тантра, ассимилировавшая идеи буддизма Ваджраяны), Лайя-йоге.

Свами Вишнудевананда Гири , Шри гуру свами Вишнудевананда Гири

Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика18+

Свами Вишнудевананда Гири

Моя жизнь в Боге

Я — не умБывает, одни считают меня умом, и анализируют мои теории,      другие думают обо мне как о теле, считают меня телом,            и рассуждают обо мне как о теле,                  словно сапожник судит человека                                    по качеству его сапог,Третьи же говорят обо мне как о личности,      иногда они восхваляют, а иногда хулят меня,            я не сержусь на них, просто я знаю,                              как трудно это понять —                  кто же я таков на самом деле,Ведь никто не сможет этого понять,            пока он в глубоком самадхи не поймет                                    самого себя или Бога,                  что для Адвайты — одно и тоже,      пока его ум не замолчит и не растворится                                    в источнике Бытия.Я — не ум, я не имею с умом ничего общего,      ни одна мысль, концепция, теория или философия                              не имеет отношения ко мне,            но ты этого сразу не поймешь,                  поэтому я проявляю изощренный ум                              в качестве искусного метода,                  чтобы привести тебя к не-уму — мудрости.Я — тишина, я — не слова, ни одно слово не коснется меня,      но без слов ты меня не услышишь,            поэтому я использую много слов, песен, мантр,                  чтобы помочь тебе придти ко мне,                              тому, кто за пределами этого.Я — не тело, у меня нет формы,      но ты не сможешь учиться у того,                              у кого нет формы и тела,            поэтому я использую образ, форму и тело                                    как искусные методы,                  чтобы помочь тебе выйти за форму,      и, отбросив привязанность к форме,                              познать мудрость (джняну).Я — не правила и не дисциплина йоги, не — метод, не усилие,      но ты этого сразу не поймешь,            поэтому я применяю методы, правила садханы,                              усилия как искусные методы,                  чтобы помочь тебе выйти в мудрость,                        То, запредельное, что вне всего этого.Я — не аскеза, не отречение и не отрицание,      и не потакание и не желание, не привязанность,            но как искусные методы я проявляю это                        чтобы привести тебя к мудрости,                  где нет всего этого.Я — не действие, не делатель, не плоды делания,      и не тот, кто их вкушает,            но ты не понимаешь этого,      поэтому я делаю вид, будто я что-то делаю                                    и получаю плоды,            чтобы привести тебя туда, где нет ни делателя,                  ни действий, ни их плодов и последствий.Ты спросишь, где я так научился играть, проявлять эту лилу?      Я отвечу: это не я играю,                  а Бхагаван играет через это тело,            это тело Его проводник, медиум и глашатай,                        Его язык, глаза, руки и ноги,Только Бхагаван может играть,            играть — это Его сущность,                  я же, как личность и ум — исчез.Нет никакого «Я», но ты этого сразу не поймешь,      поэтому я употребляю слово «Я», делаю вид,                              будто я тоже личность,            чтобы помочь тебе придти к тому парадоксальному,                  великому,                        непостижимому,                              что за пределами «Я».


Свами Вишнудевананда Гири










Детство как космос

Перейти на страницу:

Похожие книги

Иисус Неизвестный
Иисус Неизвестный

Дмитрий Мережковский вошел в литературу как поэт и переводчик, пробовал себя как критик и драматург, огромную популярность снискали его трилогия «Христос и Антихрист», исследования «Лев Толстой и Достоевский» и «Гоголь и черт» (1906). Но всю жизнь он находился в поисках той окончательной формы, в которую можно было бы облечь собственные философские идеи. Мережковский был убежден, что Евангелие не было правильно прочитано и Иисус не был понят, что за Ветхим и Новым Заветом человечество ждет Третий Завет, Царство Духа. Он искал в мировой и русской истории, творчестве русских писателей подтверждение тому, что это новое Царство грядет, что будущее подает нынешнему свои знаки о будущем Конце и преображении. И если взглянуть на творческий путь писателя, видно, что он весь устремлен к книге «Иисус Неизвестный», должен был ею завершиться, стать той вершиной, к которой он шел долго и упорно.

Дмитрий Сергеевич Мережковский

Философия / Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика / Образование и наука
Современные буддийские мастера
Современные буддийские мастера

Джек Корнфилд, проведший много времени в путешествиях и ученье в монастырях Бирмы, Лаоса, Таиланда и Камбоджи, предлагает нам в своей книге компиляцию философии и практических методов буддизма тхеравады; в нее вставлены содержательные повествования и интервью, заимствованные из ситуаций, в которых он сам получил свою подготовку. В своей работе он передает глубокую простоту и непрестанные усилия, окружающие практику тхеравады в сфере буддийской медитации. При помощи своих рассказов он указывает, каким образом практика связывается с некоторой линией. Беседы с монахами-аскетами, бхикку, передают чувство «напряженной безмятежности» и уверенности, пронизывающее эти сосуды учения древней традиции. Каждый учитель подчеркивает какой-то специфический аспект передачи Будды, однако в то же время каждый учитель остается представителем самой сущности линии.Книга представляет собой попытку сделать современные учения тхеравады доступными для обладающих пониманием западных читателей. В прошлом значительная часть доктрины буддизма была представлена формальными переводами древних текстов. А учения, представленные в данной книге, все еще живы; и они появляются здесь в словесном выражении некоторых наиболее значительных мастеров традиции. Автор надеется, что это собрание текстов поможет читателям прийти к собственной внутренней дхарме.

Джек Корнфилд

Философия / Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика / Образование и наука
Добротолюбие. Том IV
Добротолюбие. Том IV

Сборник аскетических творений отцов IV–XV вв., составленный святителем Макарием, митрополитом Коринфским (1731–1805) и отредактированный преподобным Никодимом Святогорцем (1749–1809), впервые был издан на греческом языке в 1782 г.Греческое слово «Добротолюбие» («Филокалия») означает: любовь к прекрасному, возвышенному, доброму, любовь к красоте, красотолюбие. Красота имеется в виду духовная, которой приобщается христианин в результате следования наставлениям отцов-подвижников, собранным в этом сборнике. Полностью название сборника звучало как «Добротолюбие священных трезвомудрцев, собранное из святых и богоносных отцов наших, в котором, через деятельную и созерцательную нравственную философию, ум очищается, просвещается и совершенствуется».На славянский язык греческое «Добротолюбие» было переведено преподобным Паисием Величковским, а позднее большую работу по переводу сборника на разговорный русский язык осуществил святитель Феофан Затворник (в миру Георгий Васильевич Говоров, 1815–1894).Настоящее издание осуществлено по изданию 1905 г. «иждивением Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря».Четвертый том Добротолюбия состоит из 335 наставлений инокам преподобного Феодора Студита. Но это бесценная книга не только для монастырской братии, но и для мирян, которые найдут здесь немало полезного, поскольку у преподобного Феодора Студита редкое поучение проходит без того, чтобы не коснуться ада и Рая, Страшного Суда и Царствия Небесного. Для внимательного читателя эта книга послужит источником побуждения к покаянию и исправлению жизни.По благословению митрополита Ташкентского и Среднеазиатского Владимира

Святитель Макарий Коринфский

Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика