Троцкий Лев Давидович

Моя жизнь

РЕВОЛЮЦИЯ И ЛИТЕРАТУРА

Авторское предисловие к книге "Моя жизнь" датировано 14 сентября 1929 года. Последующие одиннадцать лет жизни Льва Троцкого, не отраженные в его мемуарах, - время подготовки и развязывания второй мировой войны, грандиозной социальной ломки и террора невиданных масштабов в СССР. В атмосфере, царившей тогда в умах на Западе, мрачной не-определенности и еще не исчезнувших иллюзий насчет совет-ского эксперимента яростный обличитель Сталина, пророчест-вующий о мировой революции, оказался равно неприемлемым и для врагов, и друзей страны, из которой его изгнали.

В июле 1933 года Троцкий получил возможность переехать из Турции во Францию, но через два года вынужден был перебраться в Норвегию, причем норвежское правительство потребовало, чтобы он отказался от политической деятельности. Это условие он нарушил, узнав о первом судебном процессе в Москве над мнимыми членами никогда не существовавшего "антисоветского контрреволюционного троцкистского центра". После нескольких месяцев интернирования в Норвегии правительство Мексики предоставило Троцкому политическое убежище, и в январе 1937 года он поселился вместе с женой в местечке Койоакан близ мексиканской столицы. Один великий художник - Диего Ривера - дал ему приют, другой - Давид Сикейрос - сразу же подключился к подготовке покушения на "злейшего врага ленинизма".

Участвуя в работе независимой международной комиссии, он доказывает, что московские политические процессы - срежиссированная Сталиным фальсификация, и одновременно организует противостоящий Коминтерну IV Интернационал. Главная тема его статей в парижском "Бюллетене оппозиции" - разоблачение "бюрократического абсолютизма", как определяет он утвердившийся в СССР режим, отрицая, однако, что основы этого режима закладывались при прямом его участии. Вслед за "Моей жизнью" вышли в свет "История русской революции", "Сталинская школа фальсификаций", "Преданная революция" ("Что такое СССР и куда он идет?"). Незаконченными остались книги о Ленине и Сталине. Но нынешнее положение Троцкого несравнимо с дореволюционной эмиграцией - от СССР он непроницаемо отделен: то, о чем он с такой страстью пишет, читают только Сталин и его информаторы.

Он сумел точно предсказать сближение Сталина с Гитлером и неизбежное нападение Германии на Советский Союз, однако дальнейшее представлялось ему, в общем, аналогичным ходу событий 1914-1918 годов: вторая мировая война перерастет в войну революционную, и оба диктатора будут свергнуты; если же этого не случится, советское государство ждет поражение. Троцкому не суждено было узнать, что несостоятельными оказались оба прогноза. При этом он отдавал себе отчет в двусмысленности своего отношения к происходящему на родине: "Я бьюсь в петле противоречий, целиком отвергая Сталина, но не знаю, как "не задеть" народ, "социализм"".

Еще в феврале 1932 года Троцкого лишили советского гражданства. Поскольку расчеты на то, что за границей с ним расправятся белогвардейцы, не оправдались, Сталин распорядился уничтожить своего главного врага силами особой террористической группы. Троцкий понимал, что обречен, хотя и не знал, что в Кремле известен каждый его шаг. К этому времени погибли оба его сына главный помощник отца в эмиграции Лев Седов и оставшийся в СССР профессор-математик Сергей Седов. В завещании, составленном в феврале 1940 года, Троцкий писал, что умрет "пролетарским революционером, марксистом, диалектическим материалистом и, следовательно, непримиримым атеистом", с верой "в коммунистическое будущее человечества".

20 августа 1940 года агент НКВД испанский коммунист Рамон Меркадер, которому удалось войти в доверие к Троцкому, нанес ему смертельный удар ледорубом, когда тот просматривал принесенную Меркадером рукопись. Советские газеты поместили краткую информацию: убийца Троцкого - некто "из лиц его ближайшего окружения". Не был обнародован и указ о присвоении Меркадеру звания Героя Советского Союза - после того, как он отбыл двадцатилетний срок тюремного заключения в Мексике.

Насаждавшийся десятилетиями миф о Троцком - воплощении мирового зла - стал достоянием прошлого. Но истории принадлежит и противостоявшее этому мифу литературное наследие Троцкого, памятник радикальной мысли первой половины XX века.