…Конечно, маркиз Эйшер расстроился, и Элетте было немного совестно перед ним, однако когда она честно призналась, что любит совсем другого человека, молодой лорд с достоинством принял горькую правду. С грустной улыбкой он пообещал, что не потревожит Эли своим присутствием в Саморре и уедет в Таниор, пока вся история не забудется, за что Рысь была ему в душе очень благодарна. А потом – был и приём, и совсем другой Вейнерд, предупредительный и внимательный, и первая ночь в спальне, в которой Эли теперь предстояло спать одной. Как она подозревала, не слишком долго: краснея и страшно смущаясь, Элетта вспомнила откровенное заявление несносного Лиса перед тем, как он ушел один из последних с вечера. О том, что ему было бы крайне любопытно посмотреть на её хвостик… При этом бесстыдный Лис, воспользовавшись моментом и утянув Эли в одну из гостиных, зацеловал её до полубессознательного состояния, заверив, что извиняться за своё идиотское поведение будет долго и тщательно, при каждом удобном случае. И тянуть с помолвкой не намерен. В какой момент на её пальчике появился золотой ободок с весьма крупным изумрудом в окружении бриллиантов, Эли так и не поняла. Но колечко очень подходило к кулону, который так и остался на её шее. Как подозревала девушка, носить украшение ей до самой свадьбы.

Эпилог

Эли нервничала так, что у неё тряслись руки и в груди спирало от недостатка воздуха. Левидия вздохнула, поправила пепельный локон и покачала головой, глядя на сестру.

– Ну что ты так переживаешь, всё же в порядке, милая, – попыталась она мягко успокоить сестру.

– Н-не знаю, – выдавила Элетта сквозь стиснутые зубы. – Вдруг он чисто из вредности решил… – у неё язык не поворачивался сказать «жениться на мне», вообще, при мысли, что она выходит замуж за – кошмар какой!! – Вейнерда де Рисса, сердце скатывалось в желудок и там и замирало безвольным комочком.

Леви хихикнула.

– Глупости, – её глаза весело блеснули. – Как же, из вредности. А твои припухшие губы после ваших прогулок тоже показатель его вредности? – ехидно поддела баронесса де Рисс близняшку.

Та густо покраснела, прерывисто вздохнула и вскочила с пуфика перед зеркалом. Разгладила переливчатый атлас цвета морской волны – Вейн кстати лично выбирал ткань, что тоже крайне удивило Элетту, – и решительно направилась к двери.

– Нет, я не могу, Леви! – выпалила она. – Это плохая идея… – девушка распахнула дверь и замолчала, обескураженно уставившись на Вейнерда, стоявшего у входа, опираясь на косяк.

Его внимательный взгляд не отрывался от неё, и Эли сглотнула, отступив на шаг. Вдоль спины пробежал холодок и тут же – волна горячей дрожи. Он выглядел безумно притягательно в камзоле насыщенного изумрудного цвета с отделкой золотой лентой, белоснежной рубашке и штанах, плотно облегавших ноги. Элетта смешалась, щёки начали стремительно теплеть, а когда сзади раздался сдавленный смешок Левидии, смутилась ещё больше.

– И куда собралась, Ушастенькая? – негромко спросил он.

– А-а-а… – Эли запнулась, сглотнула и сцепила перед собой пальцы, пытаясь совладать с волнением. – Н-никуда…

Вейн усмехнулся и молча протянул ей руку, Эли с обречённым видом вложила в неё холодные пальчики. Левидия с хитрым лицом проскользнула мимо и обронила:

– Так, ну я внизу вас жду!

Как только они остались одни, Вейнерд притянул не сильно сопротивлявшуюся Эли к себе и аккуратно, чтобы не помять платье, обнял.

– Сбежать надумала? – проникновенно спросил он, ухватив её за подбородок.

– Н-нет, – храбро ответила Рысь и продолжила, залившись краской до самых волос. – Я думала… вдруг ты не захочешь…

– Глупая Рыська, – пробормотал он и не дал ей договорить, закрыв рот самым излюбленным способом.

Дальнейшее прошло для Элетты как в тумане – розовом и невозможно сладком. Ей до самого последнего момента, пока на её пальчике не оказался узкий золотой ободок, казалось, что всё пойдёт не так и ничего не получится. Как во сне Эли услышала, что отныне они с Вейном – муж и жена, и чуть позорно не свалилась в обморок прямо в Храме. Хорошо, Лис обнял, бережно поддержал и помог дойти, и даже ехидничать не стал, чего Элетта втайне опасалась. Потом был торжественный обед для гостей, плавно перетёкший в вечер, и чем ближе стрелки часов приближались к десяти вечера, тем сильнее опять начала нервничать Эли. Ей предстояло уехать из родительского дома, теперь навсегда, и… жить с Вейном. Её мужем. Почему-то от этой мысли Элетта испытала кратковременный приступ паники и залпом выпила полбокала вина, пытаясь совладать с разошедшимися нервами.

Неожиданно вокруг её талии обвилась чья-то рука и знакомый голос тихо шепнул:

– Эли, а поедем домой, м-м, Котёнок?

Девушка испуганно выдохнула, кое-как уняла застучавшее сердце и чуть повернула голову.

– Домой? – переспросила зачем-то она.

Лис же развернул её к себе, посмотрел в глаза – его лицо оставалось серьёзным.

– Ты боишься? – тихо произнёс он. – Чего, Эли?

Она всё ещё временами никак не могла привыкнуть к такому Вейну, заботливому и внимательному. Зажмурившись, Элетта прислонилась лбом к его груди.