Павел Буташ

Моя дочь оборотень

Часть первая

– Папочка, если тебе будет страшно, позови меня. Хорошо?

– Обязательно, моя маленькая, – улыбнулся Артём. Он присел у входной двери, перед шестилетней дочерью, которая держа его крохотными ручками за обе щёки, серьёзно смотрела ему в глаза. Рядом, грустно улыбаясь, стояла жена Лена. Артём уезжал в экспедицию в таёжный край, и для маленькой Любы, это была первая длительная разлука с папой.

Когда дверь за ним закрылась, девочка отправилась в свою комнату, достала, довольно толстый альбом и занялась своим любимым делом, рисованием. Получалось у неё хорошо, и рисунки были разные, но чаще всего на них встречалась огромная чёрная собака. Однажды Артём спросил, почему она её так часто рисует. Дочка, отложив карандаши, ответила:

– Потому что она добрая. Она помогает тем, кто попал в беду, она приходит ко мне в снах, и мы с ней беседуем. Она всё про нас знает.

Больше никаких объяснений, от неё добиться не удавалось. Но это бы нечего, рисует и пусть себе рисует, если бы не одно странное обстоятельство. Как-то Лена обратила внимание Артёма, на то что, в кровати дочери иногда попадаются чёрные, грубые волосы, похожие на собачью шерсть

– Наверное с прогулки приносит, – успокоил жену он.

С первых же дней, как в их доме появилось маленькое солнышко, дочка Любочка, Лена заметила странную, необъяснимую связь дочери и отца. Едва научившись ходить, она иногда подходила к входной двери и кулачками стучала в неё и оборачиваясь, требовательно смотрела на маму. Это происходило каждый раз, за буквально за несколько секунд, до того, как в замочной скважине щёлкал ключ Артёма. Предупреждённый женой, он всегда осторожно открывал дверь и дочь, тут же обнимала его за ногу

Шло время, дочка подрастала, но всё также, продолжая удивлять маму, она безошибочно, с точностью до минуты сообщала, когда придёт папа. Даже тогда, когда он должен был быть на работе или в командировке. Сначала Лена возражала, объясняя ей, что сейчас он далеко и не придёт. Но Люба всегда оказывалась права, у Артёма случались какие-то непредвиденные обстоятельства или изменения в графике работы, и он приходил раньше положенного времени. В конце концов Лена смирилась с этой странной способностью дочери и безоговорочно доверяла ей.

Далеко в тайге, среди высоких сосен и величественных кедров, расположился небольшой лагерь геологов. Сюда их доставили на вертолёте. Установив палатки и оборудование, они весь световой день увлечённо трудились. В их распоряжении, кроме обычного снаряжения, были винтовки, видеокамеры и даже меленький одноместный вертолёт, для съемок с воздуха.

Из восьми членов экспедиции, только Артём и бородатый Фёдор, умели управлять этим летательным аппаратом. И вот в очередной раз, установив камеры, положив в кабину запас продовольствия и винтовку, (это было безоговорочным правилом для вылета), он готовился к полёту. Погода была тихая, солнечная и поднявшись над верхушками сосен, Артём не обратил внимания, что далеко на линии горизонта, появилась маленькая безобидная черная точка. И уже отлетев на приличное расстояние от лагеря, увлечённый видеосъёмкой, вдруг с тревогой увидел, как эта маленькая точка, начала стремительно расти, и через несколько секунд, заслонила половину неба. Угрожающе грянул гром, сверкнула молния, шквалистый ветер и потоки воды, ударили в борт вертолёта. Пилот яростно вцепился в штурвал, но машина не слушалась и подхваченная стихией, беспомощно завертелась, задевая макушки деревьев. Понимая, что падение неизбежно, Артём открыл дверь кабины…

На следующий день профессор Данилов, лично звонил Лене. Он, волнуясь сообщил, что Артём на вертолёте попал в грозу и был вынужден сделать вынужденную посадку в лесу и пытаясь её хоть как-то успокоить, торопливо и подробно, рассказывал, что предпринимается для его поиска. А она, держа дрожащей рукой трубку телефона, со слезами на глазах, только молча кивала головой, как будто Данилов мог её видеть. Потом положила трубку мимо аппарата, и та, соскользнув вниз, повисла на проводе, раскачиваясь из стороны в сторону, издавала тоскливые гудки. Обернувшись, Лена увидела, что к ней подходит Люба. Одной рукой она держала за ворот большой, чёрный свитер, который волочился за ней по полу. Лена уже и забыла, что этот старый свитер из собачьей шерсти, как и другие вещи её отца, до сих пор хранятся в кладовке. Она, торопливо вытерла слёзы и через силу улыбнулась. Не хотела расстраивать дочь. Но Люба, снова удивила маму, серьёзно глядя на неё снизу в верх, неожиданно сказала: