Темно-синие глаза Ребекки вспыхнули, но она не протестовала, когда он сел рядом и сжал ее в объятиях. Иногда хорошо застать жену врасплох, потому что она без всяких стараний со своей стороны воспламеняла в нем безумную страсть. Стоило ему ощутить пьянящий вкус ее губ, и он терял всякое самообладание.

— Может, это потому, что в прошлый раз я едва не взял тебя в этом экипаже? — прошептал он, почти не отнимая губ. — Или потому, что ты, как подозреваю, по пути сюда думала, как я выгляжу без брюк?

Ребекка ахнула, но его язык глубоко проник в ее рот, лаская, гладя, исследуя. Ей больше не хотелось отчитывать его за дерзкие шуточки. О, как он любил дразнить ее! Жаль только, что ей это редко нравилось!

За минуту до того, как экипаж остановился у дома, Ребекка отстранилась от него и выдохнула:

— Я ничего подобного не делала.

Ее щеки раскраснелись. Губы распухли от его поцелуев. Потребовалось гигантское усилие воли, чтобы снова не потянуться к ней. Но они уже были на месте, и она снова нашла прибежище в своем негодовании.

Глава 51

Ребекка проснулась в странном, неприятном настроении, словно была глубоко на кого-то обижена. Она не понимала, в чем дело, и никак не могла успокоиться. Вчерашний вечер оказался более волнующим, чем она предполагала. И дело вовсе не в празднике, который оказался на диво скучным. Зато потом, в экипаже…

Она до сих пор краснела, вспоминая смелые признания Руперта, его страстные взгляды и поцелуи. Но ведь он повел бы себя точно так же по отношению к любой женщине, оказавшейся наедине с ним. Что поделать, он был и остается волокитой.

И она еще больше укрепилась в своем мнении, когда он попытался обольстить ее. Руперт, как всегда, в своем репертуаре! Бессовестный распутник, старавшийся покорить всех женщин без разбора!

Но вот ее чувства к нему становились все горячее. И это ее беда. Она влюбилась в человека, который желал ее. Которого желала она. В человека, который никогда не будет способен полюбить ее или быть ей верным. Именно это не давало ей покоя. Мучило день и ночь.

Из-за всего этого ей не захотелось спускаться вниз. Но едва обычный приступ тошноты прошел, ей, как обычно, очень захотелось есть. Поэтому она отправилась в столовую на завтрак в надежде, что все остальные уже ушли и ей не придется изображать счастливую новобрачную, тем более что счастливой она себя не чувствовала.

Столовая действительно оказалась пуста. Пытаясь не думать ни о чем таком, что могло расстроить ее еще больше, Ребекка ела все подряд и вдруг поймала себя на том, что тянется к очередной колбаске, хотя была уже сыта. Значит, она постоянно переедает? И поэтому так быстро поправляется? Слава Богу! А она уже думала, что ей суждено родить настоящего великана.

Но ее настроение так и не улучшилось. Она самой себе была противна.

Ребекка встала из-за стола и направилась к выходу из столовой. Руперт выбрал явно неподходящий момент, чтобы предстать перед женой и сжать ее талию. Она поняла, что муж проверяет, насколько она располнела. Неужели ему так необходимо ее унижать?!

— Черт! — воскликнул он. — Набиваешь желудок десертами. Чтобы продлить неизвестность?

Ребекка была так расстроена, что не услышала смешливых ноток в его голосе и поняла только, что он по-прежнему не верит в ее беременность.

— Наконец-то ты меня уличил! — рявкнула она. — Значит, я всего-навсего собираюсь родить пирожок!

— Это не очень забавно, Бекка.

— Как и твоя абсурдная реплика. Неужели воображаешь, что мне нравится моя изуродованная фигура? Ненавижу ее, но не так, как ненавижу тебя!

Едва успев договорить, она залилась слезами и бросилась наверх, подальше от него, потому что сказала неправду. Все изменения ее тела вполне закономерны: ведь в нем живет ребенок, которого она уже любит всем сердцем. И Руперта она не может ненавидеть. Да, он постоянно ее злил, но все же ее чувства к нему далеки от ненависти.

Руперт последовал за ней и постучал в дверь спальни. Ребекка не ответила, а он не попытался нажать на ручку, чтобы проверить, заперт ли замок.

Когда Руперт наконец ушел, она плакала, пока не уснула. Но спала недолго и после полудня проснулась от голода. Святители небесные, это уже смешно! Но по крайней мере ей стало легче на душе. Теперь она снова готова притворяться счастливой!

Полная решимости никому не показывать, как ей плохо, она отправилась в столовую.

Руперт не сказал ни слова в течение ленча. Что ж, неудивительно после ее сегодняшнего взрыва ярости! Но он то и дело поглядывал на нее, и хотя глаза его были абсолютно непроницаемыми, если не считать тех случаев, когда он подшучивал над матерью, Ребекка ощущала его… сочувствие? Нет, скорее всего любопытство. Наверное, он не понимает, почему жена так остро отреагировала на его шутку, хотя и не слишком удачную. Шутку, прямо скажем, дурного тона. Но вряд ли он сказал это всерьез.