Читаем Мои живописцы полностью

Пляска Святого Витта «явилась следствием перенесённой ранее скарлатины, после чего большую часть времени был прикован к постели. В классе он стал изгоем. Появилась мнительность, развилась боязнь врачей и больниц, которая не отпускала его до смерти. (Так это была не мнительность, но предчувствие гибели во время операции, что и произошло в 1987 году. — Э. Л.) В то время, когда Эндрю был прикован к постели, он начал увле каться рисованием, собирать фотографии кинозвёзд и делать коллажи из газетных вырезок. Сам Уорхол позже упоминал этот период как очень важный в становлении его личности, выработавший навыки, художественный вкус и предпочтения».

Хорея Сиденгама — поражение подкорковых узлов мозга. На первых стадиях развития патологии отмечается двигательная расторможенность с гримасничаньем и утрированными жестами. В тяжёлых случаях ребёнок полностью теряет возможность себя обслуживать, развивается дизартрия и нарушается двигательная функция. Всё это делает невозможным его общение и передвижение.

Симптомы:

• непроизвольное движение конечностей,

• подёргивание головой,

• нарушение координации движений,

• гримасничанье,

• жестикуляция усилена,

• снижение памяти,

• танцующая походка,

• если попросить больного что-либо написать, то можно отметить изменение почерка,

• повышение температуры,

• все движения, которые больной пытается контролировать, он выполняет с большим трудом.

И ещё:

• нарушение слуха и зрения,

• затруднение при глотании,

• постоянная слабость и сонливость,

• судорожные припадки,

• раздражительность,

• нарушение языковой речи (нечёткая формулировка излагаемых слов),

• бессонница.

Да, бедный Андрей, Энди.

Хорею Сиденгама впервые красочно описал британский врач Томас Сиденгам (1624–1689). Вот пожалуйста:

«…в основном хорея Святого Витта встречается у детей от 10 лет до юношеского периода. Изначально наблюдается прихрамывание при ходьбе, или скорее пританцовывание с подволакиванием ноги подобно шуту; в дальнейшем похожие движения появляются в руке с той же стороны; когда же эта болезнь полностью овладевает им, он не может находиться в одной и той же позе ни одной минуты; движения затрагивают туловище или другие части тела и изменяют позу и локализацию подергиваний… Для питья из чашки он проделывает тысячу жестов, будто жонглёр, прежде чем поднести её ко рту должным образом.

Его рука колеблется из стороны в сторону, и, наконец, он быстро опрокидывает содержимое в рот и жадно пьёт, как будто он пытается рассмешить окружающих».

«Ребенок с хореей Сиденгама будет трижды наказан прежде, чем ему установят правильный диагноз: один раз за непоседливость, один раз за разбитую посуду и один раз за то, что он „строил рожи“ бабушке» (Вильямс)

Ещё Парацельс (1493–1541) применял выражение «Пляска Святого Витта», «плясовое бешенство», но в те времена этот термин применяли для многих форм истерии, вызванной религиозным фанатизмом, эпилептических приступов, отравления спорыньёй.

Бедный Энди встал со своей постели в Пенсильвании уже не мальчиком, но глубоким стариком.

И начался его путь в иконописцы. Кстати, напомню ещё раз: его реальное имя было как у Рублёва — Андрей.

На фото в клетчатой рубашке Уорхол имеет в лице некоторую дегенеративность, ещё похож на учёного уродца Стивена Хокинга, того, что придумал нам поведение чёрных дыр, мы их всех боимся с тех пор. Он — фрик. Энди-Андрей, дегенерат…

Что, собственно, и требовалось заметить.

Позже он растворил свою дегенеративность в поверхностной светскости, но внутри его она осталась.

Петра Ивановича Беленка я близко-близко-близко знал. В обычной жизни он был худой лысеющий хохол, почему-то знающий французский язык. Бедно одетый, обычно в клетчатой рубашке. Была ещё одна и немаловажная деталь: по художественной профессии он был скульптором, и в мастерской в ванной у него, в подвальной мастерской на Абельмановской улице сидел бюстом Герой гражданской войны — Чапаев.

Но Пётр Иванович имел и третье лицо. Или же точнее будет сказать, что имел своё историческое измерение. Он был автор живописных произведений, изображающих страшный белый катаклизм как смерч, или как всасывающаяся в раковину воронка. А от катаклизма спасаются, беспомощно разбегаясь в стороны, маленькие люди.

И вот в этих своих выполненных на индустриальном толстом картоне видениях Пётр Иванович был Велик.

^{Эдуард Лимонов и Елена Щапова. Архив}

Он родился в Киевской области.

Потому я считал его в снежной Москве конца 60 — начала 70-х годов чуть ли не земляком.

Вот стихотворение ему: