Читаем Мой выбор не ты (СИ) полностью

Я работала медсестрой и жила с парнем, Димкой, которого, как мне казалось тогда, любила. В тот день мне пришлось уволиться с работы. Начальник смены, который раньше только строил мне глазки и делал намеки, перешел к активным действиям. Я была вынуждена заехать ему кулаком в глаз, а потом писать заявление по собственному желанию. Домой я вернулась на взводе. Но неприятности, как оказалось, только начинались. Димка сообщил, что наша, точнее моя, квартира заложена. Признался, что уже некоторое время играл, удача сначала сопутствовала ему, но потом отвернулась. Он наделал кучу долгов и, в конце концов, когда ему нечем было расплатиться, заложил квартиру. На мой вопрос, как он мог это сделать, если квартира моя и документы оформлены на мое имя, ответил, что тем людям, которым он задолжал и отнес оригиналы, не составило труда подделать пару подписей. И теперь или мы выплатим долги, или останемся на улице. Но платить нечем, потому что все наши деньги он тоже проиграл.

Я решила, что Димка шутит. Кинулась к шкафу, куда мы складывали сбережения, и с ужасом увидела, что шкатулка пуста. Димка уселся за стол и открыл бутылку водки, вскоре разговаривать с ним стало бесполезно. Единственное, что я успела сделать, пока он не напился, это вытрясти из него адрес. Собралась и поехала к тем людям с просьбой как-то отсрочить платежи. Но мне любезно сообщили, что это невозможно, поскольку долговые обязательства уже выкуплены одним человеком. Мне пришлось отдать все деньги, которые у меня в этот момент были с собой, полный расчет зарплаты, чтобы узнать имя этого человека. Им оказался некий антиквар Барыков Роберт Владленович.

Я отправилась к нему с той же просьбой отсрочить платежи. Ну и вообще, разобраться в ситуации. Барыков, пренеприятный тип лет шестидесяти, с густой бородой и масляным взглядом, несмотря на свой уже не молодой возраст, сделал недвусмысленно предложение, от которого мне пришлось покраснеть. Только в этом случае он согласился рассмотреть мой вопрос. Я категорически отказалась, на что Барыков усмехнулся и сунул мне визитку на случай, если передумаю.

При разговоре присутствовал некий мужчина, то ли партнер, то ли еще кто. Но судя по надменному виду, и тому, как он сидел, развалясь на стуле и скрестив руки на груди, точно не должник. Лицо его было скрыто в тени, так что я не могла хорошо рассмотреть этого человека. Мне было досадно, что посторонний присутствовал при разговоре и слышал его. Этот тип даже усмехнулся, когда я покраснела от возмущения, услышав предложение Барыкова. И он же пошел провожать меня до выхода. Взгляд жег спину, поэтому я старалась ускорить шаг, даже не стала подходить к урне, чтобы выкинуть визитку, а просто сунула в сумочку. Мне хотелось поскорее скрыться с его глаз, но он окликнул меня приказным тоном:

- Эй, как там тебя? – голос у него оказался мужественным, с легкой хрипотцой и одновременно стальными нотками.

Я медленно развернулась. На свету я смогла рассмотреть мужчину более внимательно.

По возрасту я дала бы ему лет тридцать пять или чуть больше. Не слишком высокий, но крепкий и широкоплечий, со стрижкой ежиком, жестким лицом, большим, даже чересчур, лбом, узкими глазами, смотревшими при этом очень внимательно и цепко. Не красавец в классическом понимании, но точно знал себе цену.

- А в чем дело? - спросила я не очень любезно.

- Меня зовут Вадим, – представился он, - а ты Марина?

- Да. А теперь извините, мне нужно идти. Всего хорошего.

Он не стал удерживать, но все время, пока шла вдоль дома, я чувствовала на себе его взгляд. Перед тем, как завернуть за угол, я обернулась. Но мужчина исчез.

Димки дома не оказалось, так же как и его вещей. Я вошла на кухню и села на табурет. С грустью посмотрела на гору грязной посуды в раковине и пустую бутылку, валяющуюся на полу. Я поддела ее носком туфли, а потом проследила, как бутылка покатилась с тихим звоном, пока не уперлась в стену. От осознания собственного бессилья я расплакалась. Как могла я не замечать, что Димка начал играть? Он же действительно был странным в последнее время. И эти резкие скачки настроения от грусти к радости, и эти отлучки, которые оказались вовсе не новой работой. И в заключение оставил меня одну разбираться с проблемами. Вот и вся любовь. Но что толку было теперь об этом думать. Я еще немного посидела, потом встала, вытерла слезы, и пошла мыть посуду, чтобы хоть как-то отвлечься.

Весь остаток дня я не находила себе места. Несколько раз доставала злосчастную визитку, вертела ее в руках, но так и не позвонила. Как ни крути, но выходило, что перспектива оказаться на улице мне виделась радужнее, чем перспектива очутиться в лапах Барыкова. Я уже смирилась с тем, что мне придется съезжать, тем более, с сегодняшнего дня я осталась еще и без работы. Благо от тетки остался старый покосившийся пятистенок в ста километрах от города.

Звонок мобильного вывел меня из состояния задумчивости. Мелькнула мысль, что это Димка, решивший принести слова раскаяния, но номер был не его.