Читаем Мой учитель полностью

В индийской традиции считается, что только учитель (гуру) может подвести искателя истины к высшему знанию. Надо иметь в виду содержание самого понятия "знание" - это "высшее" знание, оно не соотносится с изучением природного мира и законов его функционирования: речь идет о духовном знании, получить которое можно только от учителя, а не от книги. Однако учитель может только подвести ученика к правильному пониманию истинной первоосновы мира, передать ему свои знания учитель не может. Переживание единения с Высшим понимается как глубоко индивидуальный акт, и передать то чувство, которое испытывает познающий Истину, никто не в состоянии, точно так же, как никому не под силу передать другому человеку то наслаждение, которое он испытывает при виде красивого пейзажа, цветка или при чувстве влюбленности. Учителем может быть только тот, кто уже познал Высшее. Но и учеником может быть далеко не каждый: считается, что, если ученик уже близок к познанию истинной первопричины мира, он обязательно встретится с тем, кто продвинет его на этом пути. Широко известно высказывание: "Когда чела (ученик) готов, учитель непременно появится".

13. Переход в саньяси - очень серьезное событие в жизни последователя индуизма. Нужно, чтобы в саньяси "пасвятил" кто-нибудь из саньяси же (чаще всего требуется два человека), при этом новый саньяси приобщается именно к тому направлению индуизма, в которое входит тот, кто посвящал его. Вступающий на этот путь совершает девять специальных жертвоприношений, десятое - за самого себя; он в последний раз возжигает огонь (потом ему это будет запрещено), вдыхает священный дым, отбрасывает священный шнур дважды рожденного (у него уже не будет права на его ношение - он выходит из этого мира, где существуют кастовые предписания), выбрасывает те вещи, что у него есть, выбривает голову, оставив на ней только одну прядь, окунается в воду, делает несколько шагов по земле и произносит священную формулу "ом бхух саньястам майя..." (дословно: "мною сотворено саньясинство"). Среди всех церемоний ритуалов, что проделывает последователь индуизма за свою жизнь (посвящение в ученики, свадебные обряды, обряд при зачатии ребенка, при первом кормлении его твердой пищей и пр.), посвящение в саньяси - предпоследнее. После него идет только один - тот, что совершается после смерти около погребального костра. Индийская традиция разработала систему четырех ступеней, ашрамов, соответствующих четырем стадиям человеческого существования: брахмачарья (ученичество), гарха-стхья (жизнь домохозяина), ванапрастьхья (жизнь в лесу, в уединении), саньяса (отшель-ничества и сосредоточение мыслей на постижении Высшего). Последние две стадии часто объединяются. В идеале предполагается, что последователь индуизма, принадлежащий к высшим варнам, переходит от одной стадии к другой, приобретая соответственно новые права и обязанности. Вместе с тем не исключался и переход, скажем, от стадии ученичества к стадии отшельничества. Молодыми саньяси были многие видные религиозные мыслители древности и средневековья, саньяси был и Вивекананда.

14. Считается, что детские браки вошли в практику сравнительно поздно. Согласно гимнам Вед возраст невесты далеко не детский; эпос дает много примеров сваямвары (выбора жениха самой невестой). Но уже в дхармашастрах чаще всего утверждается, что предпочтительный возраст при вступлении девушки в брак - до наступления зрелости. Позиция ЗМ двойственная: есть примеры предписаний ранних браков (8 - 12 лет) (ЗМ, IX, 4, 94), есть и указания на необходимость совершения браков в зрелом возрасте (ЗМ, IX, 90). Поздние смрити настаивали на очень ранних браках, называя желательным даже четырехлетний возраст невесты. Как правило, детские браки - это сговор родителей. Многие общественные деятели XIX в. вели активную борьбу за право девушки самой выбирать себе супруга, выступали с резкой критикой так называемого "детского вдовства" (смерть нареченного делала вдовой девочку и в том случае, если брак фактически еще не состоялся).

15. Бхагавадгита обстоятельно излагает, почему ошибочно видеть истинно сущее в том, что изначально есть преходящее, невечное: разрушению подвержено тело человека, но не его душа, сопричастная вечному. В этом смысле все миропроявление как бы "объято" Высшим Пурушей, и в этом смысле "все - его дети". Однако Бхг. четко разъясняет и путь преодоления "заблуждения": это следование своему долгу, определенному священными книгами ("Да будут шастры твоим мерилом... познав предписание шастры, ты должен совершать свои дела", Бхг,, XVI, 24), а они, в свою очередь, предполагают жесткую систему кастовых прав и обязанностей, в которых не может быть места служению неприкасаемым. Представленная трактовка Бхг. принципиально нова: выдвигаются требования нового отношения к человеку и его месту в обществе, при этом в качестве обоснования приводятся священные тексты в собственном толковании Рамакришны (или Вивекананды).