Читаем Мои тромбоциты полностью

Теперь ты начала свой новый путь.

И крайний дом у ленточного бора

Еще стоит, еще теплом наполнен,

Еще шаги твои я слышу по избе.

И в черно-серой неба синеве

Твой образ навсегда в себе запомню.

Бессмысленно кричать «Не уходи!».

Я верю: встреча состоится.

Друг другу взглянем в ангельские лица,

Слова любви друг другу повторим.

***

Не падай, держись за воздух.

Даже снег – нелегкая ноша.

Не пришло еще время допроса,

И прощать – никогда не поздно.

Выкипай, прокричи и – дальше,

Все возможно, пока ты дышишь.

На карнизе соседней крыши

Чьи-то ангелы кружат вальсы.

Переломы и пересуды —

Так ли важно, кто остальные?

Ямараджа глаза красивы,

Но не время. Держаться – нужно.

***

Это не боль, не отсутствие, не печаль,

И не повод идти об кого-то греться.

Медленно падает и струится рыжая шаль,

Запахом дыма, огня и перца.

Перемолото лето. Его урожай

По коробочкам в память пора сложить.

Снова что-то не сделано. Не обещай

Переждать, переделать, прожить.

Это даже не грусть: это лишь пустота,

Сквозняки и осенняя тишь.

Рыжей шалью струится время. Туда,

Где прятался этот стиш.

***

Мы такие великие и превосходные!

Марианская впадина и та – покорилась.

Дальше – междупланетные и межзвездные,

Чтоб и космической пылью душа покрылась.

Такие прекрасные и вершинные.

Но даже львы изгоняют из стаи,

А не грызут (хотя и могли бы)

Своих, что полезными быть перестали.

А мы слишком умные для природы,

Чрезмерно уж прямоходящие.

Мертворожденные, для кукловодов

Самые подходящие.

***

Что бы ни было – день как день.

Даже если вокруг – тьма,

Фонари и фары едва-едва,

Не давая ни свет, ни тень.

Если солнце у неба – укола боль,

Облака – белой ватой, и спиртом – дождь, —

Все проходит, как мелкая дрожь и ложь,

Умножая на желтый горячий ноль.

На границе вселенной и чьих-то слов,

Наступая на следующую ступень,

Оставляем ниже эскизы снов.

Что бы ни было: день как день.

***

Только после, среди руин, я увижу тебя:

В догорающей жизни родится тень,

За короткие доли захватишь в плен

И я исчезну, не говоря.

Это было однажды: среди воды

Выходили из смерти, давая жизнь.

На вершине одной (потом – армянской) горы

Мы впервые с тобою нашлись.

Наше правило верно: из жизни в смерть,

Через ворох планет и колоду тел.

Ты встречаешься только в момент-рассвет,

Лишь однажды за много лет.

***

Мы падали в омуты темных,

завешенных простынью стен.

За скудностью света не видели даже

простейших картин

И смысла, чтобы подняться с разбитых колен,

И крикнуть в пустой потолок

последнее наше «Прости».

Мы белыми были на жарких

и солнечных самых ветрах,

Сгорали и в тысячный раз

наполняли утробы водой.

И, в собственный мир без зазрения совести

кинув фугас,

Мы лишь наблюдали за тлеющей

жизненной полосой.

Нас небо накроет, печально, наверное,

но это факт.

Разбитых коленей среди окровавленных лбов

пары три.

Но шторы закрыты и нам не маячат оттуда пока.

Я буду страдать за двоих, а ты спи и живи.

***

«Не жалею, не зову, не плачу,

Все пройдет…» Да что там, все прошло.

Мы снаружи выглядим иначе,

Не меняя взгляд, кривим душой.

День за днем, от мала до велика:

Роли, роли, роли без конца.

И не слышим родственного крика

Из вплотную подошедшего лица.

День на ночь как жизнь на ноль – разделим.

Пересуды, пересказы – все в труху.

Время лечит, если пить в постели,

Глаз чужих картонных шелуху.

***

Каждой нотой заезженных песен

Воскрешаю чужие обломки

Тех, кто ходит сейчас по планете,

Часть меня унося в котомке.

Восстающее слово блекло,

Все туманы и тень иллюзий.

Чтобы снова мне не померкнуть,

Я гореть никогда не буду.

Мир на пиксели, небо – в раму.

Суета, маета и ночь.

Никому маяком не стану:

Догорю и отправлюсь прочь.

***

Я своих не умею читать стихов

Вслух.

Это словно кому-то отдать тепло