Он покачал головой.

– Я ничего не знаю ни о каком ключе. А сумочку я вернул ей.

– И ты не вынимал из нее ключа?

– Я не заглядывал в сумочку и поэтому не знал, что там лежал ключ.

– Билл, ты можешь поклясться, что не знал о ключе?

– Клянусь. Зачем мне лгать тебе?

Он больше не мог сдерживать себя, сделал неуверенный шаг и прижался ко мне.

– Папа, не дай им меня убить!

Меня сейчас волновало только то, что он рядом со мной и нуждается в помощи.

– Все будет хорошо, мой мальчик.

– Папа, я не должен был тебя ненавидеть. Это все из-за матери…

Вошел Трант, а за ним – полицейский.

– Пора прощаться, – сказал Трант. Билл сразу же ушел.

– Теперь вы понимаете, почему я привел вас сюда? Я машинально вслушивался в его слова.

– Чтобы вы не обнадеживали себя зря. Слыхали? Он знал, что наследует большой капитал. Во всем мире не найдется суда, который оправдал бы его. Поверьте мне! Оставьте все как есть, и поступайте, как вам посоветует адвокат!

Этот полицейский меня удивлял. Я должен был благодарить его: он отнесся ко мне с пониманием. Но в то же время он был и одним из врагов, старающихся отнять у меня сына.

– Я еду в город и могу подвезти вас, – предложил Грант. И тут я вновь почувствовал, как ненавижу его. Только ненависть у меня и осталась.

– Идите вы к черту!

Я отвернулся и быстро пошел по улице.

ГЛАВА 18

Домой я добрался на такси. Мне необходимо было связаться с адвокатом Билла, но прежде всего я хотел остаться один и собраться с мыслями.

Лера открыла дверь еще до того, как я успел повернуть ключ в замке. Сейчас она была похожа на мать, защищающую сына перед всем миром.

– Билл не делал этого!

– Конечно, Лера!

Лера и я… два защитника Билла. Когда я проходил через холл в комнату, она сказала:

– Вас ожидает брат, а перед этим приходил какой-то адвокат. Он хотел поговорить с вами, и я позвонила вашему брату.

– Адвокат еще здесь?

– Нет. Ушел несколько минут назад.

Я вошел в комнату. Петер стоял у камина, а Ирис сидела на диване и курила. Возле нее валялись разбросанные газеты.

«Люди искусства, – подумал я с горечью. – Накупили газет, словно речь идет о театральной рецензии». Я знал, что они любят меня, но сейчас предпочел бы, чтобы их здесь не было.

– Добрый день, Жак, – сказал Петер. – Где ты был?

– Нетрудно угадать. В городе, пробовал что-нибудь сделать.

– Жак, приходил адвокат Билла.

– Я знаю.

– Это отличный адвокат, он знает свое дело.

– Ты уже говорил это вчера вечером.

Петер растерялся. Я ждал, что мне опять прочитают проповедь.

– Я очень устал. Может, отложим разговор на потом?

– Меквир хочет с тобой увидеться. Это очень важно, Жак. Он отправился в свою контору. Может, позвонить и сказать, что ты уже дома?

– К чему такая спешка?

– Это… это…

– Разреши, Петер, я сама ему скажу, – вмешалась Ирис. – Жак, милый, ты считаешь, что Билл невиновен, правда?

– Неужели все люди на свете должны об этом спрашивать? Да, он невиновен.

– И сегодня ты искал доказательства его невиновности?

– Да.

– Тебе удалось что-нибудь найти?

– Нет.

Ирис немного помолчала.

– Адвокат сказал, что все обитатели дома имеют алиби.

– И еще он рассказал нам о завещании Ронни, – добавил Петер.

– Знаю.

– Откуда? – спросил Петер.

– От Транта.

Ирис продолжала с каким-то задумчивым видом:

– Ронни завещал весь свой капитал Биллу. Как это все усложняет! Ты считаешь, что он невиновен. Мы тоже так думаем. Жак, этот адвокат – а он настоящий мастер своего дела – говорит, что при подобных обстоятельствах нет ни единого шанса из тысячи, чтобы спасти Билла. Принимая во внимание смерть Фелиции и легкую возбудимость Билла, единственной линией его защиты может быть ссылка на психическое заболевание. Но на это ты должен дать свое согласие…

Меня вновь охватило отчаяние. Я вспомнил, что рассказал Билл о встрече с адвокатом, и совет Транта: «Поступайте, как скажет адвокат».

Ирис продолжала:

– Жак, это единственная надежда.

– Доказать, что Билл ненормальный? – возмутился я. – Тогда уж лучше пусть его убью!

В этот момент я понял, что мне нужно собрать все силы для борьбы. Если я этого не сделаю, то надвигающаяся волна уничтожит и меня, и Билла. Я с ненавистью посмотрел на них и сказал:

– Вы все время ссылаетесь на закон. А я говорю: Билл невиновен! Вы думаете, что я стараюсь закрыть глаза, потому что я – отец и сам виноват, когда выдал его полиции, потому что Фелиция… К черту! Меня не интересует, что вы думаете. Я верю, что Билл невиновен, понимаете, невиновен! И я докажу это! А если здесь будет вертеться какой-то адвокат и твердить о психических заболеваниях, то я сброшу его с лестницы.

Я чувствовал, что в этом поединке победил: в глазах Петера появилось какое-то новое выражение. Я торжествовал. Если я убедил Петера, то и Ирис пойдет за ним. Петер отозвался первым:

– Хорошо, Жак, адвоката спустим с лестницы, а дальше что?

Петер уже взял инициативу в свои руки.