Читаем Мой Щенок полностью

Ирвин попросил укол на следующее утро. Говорить он не мог, поэтому попросту написал, формулируя фразу максимально четко, видимо, чтобы не допустить лишних эмоций. При этом ручка в его руке дрожала, а в глазах плескалась такая ненависть к себе, что я испытала немалое удовлетворение.

Почерк, кстати, оказался ровный, читаемый и красивый. Будто бы им пользовались редко и старательно. Я отчего-то вспомнила школу и уроки каллиграфии. И тут же сообразила: его укусили, когда ему было около двадцати. Вампиры застревают в возрасте смерти надолго. Иногда навсегда. Черт, так он же совсем маленький. Меня охватило такое раздражение, что я хлопнула себя по лбу. Я воспринимала его, как взрослого и серьезного мужчину, но психологический возраст, стало быть, оказался намного меньше. Разумеется, он не подросток. Но и на совсем взрослого его эмоциональные реакции не тянули. А, по меркам юношества, поступки Вина казались вполне логичными и объяснимыми. Будто бал правили гормоны и эмоции.

Странно одно: вампиры не особо эмоциональны. В принципе. Их чувствительность значительно снижена, в сравнении с нами, людьми. Интересно, почему Ирвин так отличается от своих собратьев? Меня мучило острое саднящее чувство, будто я что-то упускаю. Но что именно ускользало из моей памяти, я сообразить не могла.

Макс честно приезжал в течение трех дней, удивляясь и резюмируя, что вампиры — удивительный народ, непонятно только, почему они до сих пор не завоевали мир. И с какой-то злорадностью отмечая, что выраженная боль, видимо, является расплатой за скорость восстановления. Мне боль была только на руку, потому как для Вина попросить укол означало в очередной раз переступить через себя, чему я бессовестно радовалась. В конце своего третьего визита Макс сообщил, что у него есть дела поинтереснее, чем трястись над моим слишком быстро выздоравливающим учеником, проинструктировал еще раз насчет терапии и обещал заехать после выходных, сведя визиты к одному разу в неделю. К тому же, как шутливо пожаловался он, из-за вечерних отлучек его супруга начала подозревать, что у доктора завелась любовница. Ирвин не стоил семейного благополучия, с чем я сразу же согласилась.

Я валялась дни напролет, сделав исключение только для традиционных тренировок. Деньги, конечно, таяли, исправляя последствия моей злости, но резерв пока позволял расслабиться. Как справедливо замечал Мрак, мы достаточно богаты, чтобы баловать себя маленькими удовольствиями. Имелась в виду челюсть Ирвина, конечно.

Спустя шестнадцать дней после происшествия в «Тыкве», из сонного безделья меня вырвал звонок мобильного телефона и жизнерадостный голос Тени:

— Привет, Леди! Как щенок?

— Привет. Слишком быстро поправляется, — проворчала я недовольно, так как меня оторвали от книги. — Я бы помучила его дольше.

— Все в твоих руках, — уверил меня Тень и тут же поинтересовался: — надеюсь, он может обойтись без сиделки несколько часов?

— Разумеется, — недоуменно согласилась я, — А что?

— Приезжай в зал. Мы хотим поваляться вчетвером. Ты будешь?

После короткого раздумья я ответила «да», и трубка тут же замолкла. Уточнять, кто будет четвертым, помимо меня, Тени и Мрака, я не стала. Наверное, Санька. Предупредив Вина, что я отлучусь, я собралась и отправилась повышать квалификацию.

Зря я не уточнила. Щенка на взрослую вечеринку не взяли. Четвертым оказался Святоша. Раздражение поднялось кипящей волной от пяток до макушки, испортив настроение в одну секунду. Совместная тренировка давно стала традиционной, мы периодически устраивали дружеские матчи на кулаках, ножах, мечах и всем, что попадалось под руку. Единственным, в чем мы соревновались редко, оставалась стрельба. Тень побеждал сразу и с большим отрывом. Не надо было быть пророком, чтобы предугадать финал очередного соревнования. Это быстро надоедало.

Совместная тренировка со Святошей теперь, когда наши отношения накалились до предела, поскольку он затронул сферу моих личных интересов, покусился на мою власть, обещала быть испытанием.

Я посвящала работе все силы. Я ею жила. Особенно первые годы. Едва начав полноценно работать после выпуска, я поставила перед собой цель обрести известность в профессиональных кругах. В конце концов, все детство меня учили разбираться в нюансах ведения бизнеса, а наемничество, по сути, та же торговля. И рекламная кампания никогда и никому не мешала. Я брала сначала все заказы в своем сегменте, не выбирая, не привередничая. Старалась выполнять их с максимальной отдачей, чисто, красиво, впечатляюще. И тренировалась, тренировалась, тренировалась. Ами говорила, что я первая в ее практике, кто посвящал так много времени тренировкам после окончания обучения. Фактически, свободного времени едва хватало на еду и сон. Однако уже через три года работы стала заметна разница между уровнем моим и ребят. Через пять лет качество выполнения моих заказов поставило нас на разные ступени. Через восемь лет я превратилась в крайне нежелательного противника. Большинству ребят было все равно. А Святошу такая разница откровенно злила.