— Мысль первична, — продолжила Леди, нервно прохаживаясь туда-сюда перед ним. Вампир чувствовал кожей, как адреналин бурлит у нее в крови, не давая стоять спокойно. Обычно она довольно-таки успешно справлялась с собой, но сейчас будто позабыла про контроль, увлеченная тренировкой.

— Твой удар сейчас был лишен смысла. У него не было цели.

— Неправда, я целился тебе в корпус! — возмутился вампир, которому в течение нескольких месяцев внушали, что каждый удар обязан быть целенаправленным. Будто бы до этого то же самое не повторяли наставники в «Пути Воина».

— Отлично, но для чего? — Леди остановилась и молниеносно повернулась к нему.

Под испытывающим взглядом Ирвин смутился и растерялся. Хороший вопрос. Для чего люди обычно куда-либо целятся? Чтобы попасть. Последнюю мысль он озвучил и тут же горячо пожалел об этом.

Леди смеялась. Искренно, весело и заразительно. Вот только ученик ее смех воспринял, как унижение.

— Это прекрасно, — отсмеявшись, прокомментировала мастер. — Твою фразу надо куда-нибудь записать. Чтобы потом напомнить, когда ты поймешь и научишься.

Лицо вампира, скорее всего, прекрасно отражало сейчас его эмоции по поводу смеха мастера, и Леди моментально стала серьезной.

— Когда ты что-то делаешь, ты должен задумываться о последствиях. Любой поступок диктуется своими причинами, это понятно. Но гораздо лучше, чем мотивы, следует представлять себе результат. Чего конкретно ты хотел добиться этим ударом? Убить меня? Ранить? Лишить подвижности? Отвлечь? Мысль, Ирвин. Вот что должно тобой управлять. Меч — это, конечно, продолжение руки. Но, прежде всего, это — продолжение тебя. Твоей личности. Твоей воли. Твоей мысли. Ее живое воплощение.

— Почему ты говоришь мне об этом только сейчас, а не в начале тренировок? Знаешь, как трудно перестраиваться? — хмурый тон ученика вызвал у мастера очередную улыбку.

— Вин, да тебе и сейчас тяжело. Думаешь, я не понимаю, что ты чудом удерживаешь во внимании все элементы боя? Тебя едва хватает на то, чтобы контролировать свои чувства. Нервно закушенная губа, слишком резкое движение кисти, напряженный взгляд — ты не замечаешь этого, но твой противник считывает всю необходимую информацию.

Ирвин действительно не замечал. Он не думал, что Леди так внимательно за ним наблюдает.

— Если бы я в начале обучения требовала бы от тебя еще и постоянно контролировать свои мысли, ты бы запутался окончательно, — закончила мастер и вновь вернулась в боевую стойку. — Давай еще разок. Но теперь постарайся четко представлять, чего ты хочешь добиться. От каждого движения.

Глава 33. О слабом желудке и поцелуях

Апрель осторожно, словно новорожденный котенок, исследующий мир, вступал на свою территорию. Температура установилась на вполне комфортном уровне, и о теплой одежде можно было забыть. Город дышал свежестью, а недавно распустившаяся молодая листва придавала ему очарование юности и легкомыслия. Ирвин и Саня сидели за столиком одного из престижных ночных клубов города. Вин с большим удовольствием открыл для себя мир ночных развлечений, исследуя заведения под чутким руководством приятеля. С одной стороны, он прекрасно понимал Мрака и его претензии к Сане. Все-таки, дисциплина для Ирвина оставалась наивысшей ценностью. Сколько бы он не выпил, как бы они не гуляли, растворяясь в искрящейся атмосфере праздника, ученик всегда отдавал себе отчет в том, что есть грани, которые не следует переходить. Санька был другим. Он умел жить со вкусом, отрываясь на полную катушку. Его веселье не переходило границы, оно попросту их не знало. Саня наслаждался каждым мгновением жизни, погружаясь из одного приключения в другое. Бешеный танец, флирт с девушками, случайный секс, драка на улице с полупьяными посетителями клуба или будоражащая кровь гонка, когда они на огромной скорости проносились по шоссе, отрываясь от полицейских сирен — все это, казалось, доставляло ему примерно одинаковое удовольствие. И даже когда он стоял потом перед мастером, выслушивая нотацию по поводу разбитой физиономии, или ловил взгляд Мрака, неодобрительно кривящего губы при виде синяков под глазами и следов, оставленных слишком горячей любовницей, глаза его оставались веселыми и шальными. Санька поражал вампира своей жизнерадостностью, бурлящими эмоциями, перехлестывающими через край и захватывающими всех, кому посчастливилось оказаться рядом. С Леди Ирвин чувствовал себя человеком потому, что она уважала его. Считалась с ним. Признавала его право быть личностью. С Санькой он чувствовал себя человеком, потому что приятель дарил ему жизнь.