Читаем Мой путь в рай полностью

Когда мы добрались до моего дома, я отнес худую женщину в прохладный подвал и положил на одеяло на пол. Проверил пульс и разглядывал повязку на обрубке руки, когда услышал шаги на ковре за собой. Шофер принес две небольших сумки и поставил их на пол. Я расплатился с ним, и на это потребовалась вся моя наличность. Потом проводил его из дома и спросил, не довезет ли он меня до Колона бесплатно: все равно он едет туда. Он отказался, поэтому я пешком прошел одиннадцать километров назад, в Колон, чтобы забрать заказанные лекарства в корпорации Упанишади-Смит.

Я наслаждался обратной дорогой. Дом у меня старый, штукатурка со стен обваливается, но остальные дома не в лучшем состоянии, поэтому мой дом в сравнении не проигрывает. Некоторые даже считают меня богатым, потому что дом на берегу озера и потому, что не могут себе представить бедного морфогенетика. Но я как-то проводил омоложения в пентхаузах Майами, где люди не могут одолеть скуку своей пустой жизни, где омоложение часто служит прелюдией самоубийства. А на пороге своего дома я часто дремлю на солнышке после полудня, и мне снятся места, где люди живут простой жизнью, полной страсти. Это место я нашел, когда нашел Панаму.

К моему возвращению домой солнце только что село. Становилось прохладней. Под деревом папайя в моем переднем дворе лежал Флако, глядя, как большая коричневая фруктовая летучая мышь пожирает плод папайи, выплевывая на землю семена.

- Hola, Анжело, - воскликнул он, увидев меня. - Я принес то, что тебе нужно. Паучьи Лапы в доме. Она проснулась. Я принес ей прекрасные желтые розы. Они ей понравились, как летучей мыши нравятся папайи. Мне кажется, она приклеилась носом к цветам.

- Значит, ты видел ее? - спросил я.

- Да. Я сказал ей, что я врач и что ты попросил меня присмотреть за приемом лекарств.

- Она тебе поверила?

- О, да, я очень хороший лжец. - Флако рассмеялся. - И еще: в кристалле есть программа, старая военная программа.

- Военная?

- Да. Программа реальности для мозговой сумки.

Я слышал однажды на медицинском конгрессе речь об этих программах реальности. Военные подключали их к мозгам, которые необходимо сохранить для трансплантации. Программа реальности предохраняет готовый для трансплантации мозг от сенсорного голода, иначе он может стать параноидным или психотиком. Она подключает сознание к сновидению, где мозг человека ест, работает, спит и совершает другие обычные действия, не сознавая, что существует без тела. Но программа реальности может пользоваться только существующими воспоминаниями и разнообразит сценарии, смешивая части этих воспоминаний. Мозговая сумка следит за реакциями мозга и вносит поправки в сценарии, чтобы мозг не был слишком удивлен и шокирован.

- Украдена? - спросил я.

- Согласно регистрационному коду на кристалле, он принадлежит сеньору Амиру Джафари. Этот Джафари живет на одной из орбит Лагранжа. Не является гражданином никакого государства и потому, по-видимому, предпочитает жить вне закона. Обладание им такой программой незаконно: он поэтому не станет сообщать о ее краже.

- Он врач? - спросил я.

Флако пожал плечами.

- Иначе зачем бы ему интересоваться сохранением мозга?

Флако снова пожал плечами, достал кристалл из кармана и сказал:

- Если захочешь продать, можем получить пятьсот семьдесят две тысячи стандартных МДЕ.

Я подсчитал: если не произойдет осложнений, лечение худой женщины будет стоить примерно двадцать шесть тысяч международных денежных единиц, так что останется достаточно, чтобы купить омоложение. Нужно будет только вложить куда-нибудь эти деньги на один-два года. Однако я решил спросить у худой женщины, есть ли у нее рецепт на кристалл: а вдруг она все же не украла его. И попросил Флако несколько дней подержать кристалл у себя.

Когда мы спустились в подвал, худая женщина сидела в углу спиной к стене, подняв колени к подбородку. На коленях у нее лежали три желтые розы, и она спала. Я открыл сумку восстановления конечностей и стал доставать и раскладывать мази, растворы и медицинские инструменты на чистой ткани на полу.

Флако прочел инструкцию по применению флуотана и начал учиться прикладывать маску к лицу женщины. Когда он достаточно попрактиковался, я коснулся плеча женщины и разбудил ее. Она проползла в центр пола и легла на спину.

Розы упали с ее колен, и Флако протянул их ей. Она вдохнула их аромат и сказала:

- Знаешь, когда нюхаешь их долго, запах утрачивается. Их нельзя держать долго.

Мы с Флако кивнули.

- Кстати, - сказал Флако, - как нам вас называть?

Худая женщина не ответила. Флако разговорным тоном продолжал:

- Анжело говорит, что мы должны звать вас Паучьи Лапы. Думает, это очень забавно. Но я ему сказал, что женщину нельзя так называть. Вы должны его простить: у него ум крестьянина, они ничего другого не понимают.

- Зовите меня Тамарой, - сказала она.

- Ага, Тамара. Подходящее имя, очень красивое, - сказал Флако.

- Кристалл еще у вас? - спросила Тамара.

- Да, - ответил я.

- Можно мне его потрогать? Держать, пока вы не кончите?