Пошутил. До сих пор такого не случалось. Мужчинам не приходило в голову шутить с Мэриан — она была не того сорта. Для шуток нужно в первую очередь чувствовать себя непринужденно. Если бы еще он не смотрел на Аманду этим томным взглядом!

Отшучиваться не пришлось — сестра заметила мимолетный знак внимания и тотчас переключилась на Чада, к большому неудовольствию Спенсера, с которым до этого флиртовала и который прилагал все усилия, чтобы все ее внимание досталось ему. Победа Аманды на этом фронте была очевидна.

Узнав название принадлежавшего Спенсеру салуна, Мэриан нашла его занятным и обратилась к Кэтлин за разъяснением:

— Неужели и правда «Не здесь»? Я правильно расслышала?

— Правильно.

— И никто не находит это странным?

— Бывают названия и позабористее. Чем необычнее, тем легче запомнить, тем проще наведаться.

— И верно, — задумчиво произнесла Мэриан. — Припоминаю некоторые вывески по дороге сюда… невозможно даже предположить, чем занимаются за этими дверями!

— Вообще-то раньше салун назывался «Чай не здесь!». Еще когда Трентон был всего-навсего пересадочной станцией, старому Эвансу надоело объяснять проезжим, что это салун, а не чайная, вот он и убил этой вывеской двух зайцев сразу. А через пару лет разыгралась буря, вывеску обкорнало, да так никто и не поправил. Оно и к лучшему для заведения, потому что в последнее время там подают и чай… хотя, на мой взгляд, не мешало бы повесить над дверью что-нибудь посолиднее. Художник, выводивший буквы, перед этим пропустил не один стаканчик. Надолго он не задержался…

— А других не оказалось, — подхватила Мэриа…

— Нет, отчего же. Люди богемы частенько ищут счастья у нас на Западе. Один даже обосновался здесь и рисует портреты. Но, видишь ли, в провинции люди привыкают — друг к другу, к вещам, к мелочам. Эта вывеска стала чем-то вроде местной достопримечательности. На кладбище даже есть шутливая эпитафия: «Это не здесь, а Там — вот я Туда и ушел! Энди».

— Хороший способ обессмертить имя, — улыбнулась Мэриан.

— Если бы! — вмешался Чад. — Никто уже не помнит, кто такой Энди. Скорее всего пропойца, окочурившийся в салуне Эванса вскоре после того, как буря обкорнала вывеску. В то время каждый считал своим долгом отпустить шутку на этот счет, вот местный гравер и решил отличиться. Если эпитафия что-то и обессмертила, то название.

Мэриан в очередной раз вспыхнула. Выходит, Чад был занят не только Амандой. Он прислушивался к ее разговору с теткой!

По правде сказать, в этом не было ничего странного. Аманда умела заворожить, но только внешностью, а вовсе не блеском интеллекта. Разговор с ней должен был крутиться вокруг ее персоны, и умный мужчина мог в конце концов потерять интерес.

Глава 22

Мэриан проснулась с непривычным чувством радостной приподнятости. С безоблачного неба лился солнечный свет, с кухни доносился запах только что испеченных булочек. Все нравилось Мэриан: и дом, и ее комната — просторная, со множеством окон, между которыми плутал, подергивая шторы, веселый утренний ветерок. Комната была угловая и выходила одной стороной на домик ковбоев, конюшню и фруктовый сад (словом, на зады дома), а другой — на широкие пространства тянувшихся к горизонту равнин.

В такой комнате хотелось рисовать, и Мэриан поймала себя на том, что прикидывает, можно ли в Трентоне купить краски. Здесь было место для мольберта, а освещение показалось ей просто замечательным. Несколько лет назад рисование было ее любимым досугом, до тех пор пока она Не спросила отца, можно ли повесить свою лучшую картину над камином в гостиной. Ее жестоко высмеяли, причем Аманда возвращалась к этому, пока Мэриан не бросила рисовать.

С тех пор многое изменилось: отца уже не было в живых, шпильки Аманды не задевали так больно. К тому же сестра мечтала только об отъезде, и можно было надеяться, что ее пребывание на ранчо не затянется надолго. В худшем случае она могла принять первое более-менее стоящее предложение (разумеется, при условии, что будущий супруг согласен перебраться с ней в Хейверхилл). Аманда редко медлила в своей погоне за желаемым, и это давало повод для оптимизма.

Мысль о том, что можно будет наконец вернуться к своей истинной внешности, рождала приятный трепет. Мэриан до смерти надоело кривляться, надоело оскорблять мужчин ради того, чтобы держать их на расстоянии. Хотелось совсем другого. Довольно и того, что в Хейверхилле она сожгла мосты, отпугнув всех приличных холостяков. На новом месте нетрудно начать заново, совсем иначе. Пусть только Аманда сойдет со сцены.

Внезапно Мэриан вспомнилось, что и в Техасе она уже отпугнула по крайней мере одного мужчину — и именно того, который заставлял сердце биться чаще. Однако в это утро было попросту невозможно видеть все в черном свете. Она объяснит, и Чад поймет. Они вместе начнут все заново, без лжи, без нелепых препятствий… если только его предложение не будет тем первым попавшимся, которое примет Аманда.