Читаем Мой муж – мой босс? полностью

Алое платье, обтягивающее меня, как вторая кожа, завершаясь в районе бёдер, чулки в сеточку, макияж, которому могла бы позавидовать любая дама с низкой социальной ответственностью — оглядев себя в зеркале ещё раз, остаюсь довольной.

И да — каблуки повыше. Чтобы не выглядеть мелкой пигалицей на фоне своего внушительного врага. Отлично.

Лампа же, так же завершив осмотр меня, поднимает палец вверх и говорит:

— Ещё один, последний, штрих…

Уходит в свою комнату, но вскоре возвращается, зажав в руке маленький флакончик.

— Духи с феромонами, — таинственным шепотом сообщает она и оставляет капельку у меня на запястье и за ушами. — Проверено на себе, — подмигивает.

Ну что ж, на войне как на войне, милый. Тут все средства хороши, даже нечестные. Ты честными не очень заморачивался. Почему и я должна?

— Иду? — говорю, глядя на подругу.

— Иди, — приобнимает она, а потом шепчет на ухо: — Задай им жару, подруга. Я в тебя верю.

Приятно, когда кто-то дорогой в тебя верит, тогда и у самого уверенности больше.

…Эффект от Лампиных духов я ощущаю уже в машине. Хоть и сажусь предусмотрительно на заднее сиденье, вижу, как плющит и колбасит водителя. Но он — человек-кремень. Всё же продержался, довёз без каких-либо поползновений.

В клуб я влетаю фурией — волосы назад. Скинув лёгкий плащик в общем гардеробе, спешу в зал, цокая каблуками и виляя бёдрами.

Будто по заказу, едва войдя в основное помещение клуба, оказываюсь в эпицентре скандала. Дмитрий, наш менеджер по работе с клиентами (это я успела выучить), яростно препирается с каким-то пузаном.

— Кристина Виталь… — оборачивается ко мне и теряет дар речи; отличный эффект, то, что надо; вон, у толстяка тоже глазёнки маслено заблестели, по мне зашарили…

— Что случилось, Дмитрий Юрьевич? — перехожу на нарочито деловой тон.

Упираю руки в бока, придавая своему облику показной грозности.

— Господин Садалин, — Дима кивает на толстяка, — никак не понимает, что приват не входит в должностные обязанности наших девочек.

Это точно, я помню, и Пётр наставлял строго-настрого: никакого интима и приватных танцев в кабинках.

— Вы не понимаете, — суетливо выпаливает Садалин, промокая платком взмокший лоб. — Я ведь стараюсь не для себя. Мой босс… Он человек серьёзный, — бросает на нас такой многозначительный взгляд, что мы должны сразу же проникнуться и забояться, — он отказов не принимает. Вы же не хотите проблем?

Ох, не люблю я борзоту всех мастей! Меня буквально взрывает, когда сталкиваюсь с подобным.

Поэтому перехожу на ехидный тон:

— Я полагаю, ваш босс всё-таки цивилизованный человек и понимает, что на свете существуют правила и законы…

Садалин хмыкает:

— Да он сам себе закон. Ему никто не указ.

О да, борзота высшей марки, понятно.

— И тем не менее, вы должны сообщить своему начальству, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— Слышь, ты, девка! — вякает толстяк. — Учить вздумала?

Ответить не успеваю — Садалина отрывает звонок. Его округлое мясистое лицо тут же приобретает подобострастное выражение…

— Да, босс… Понял, босс… Будет сделано, босс, — стелется он перед своим собеседником и чуть ли не хвостиком виляет.

Наконец, заканчивает звонок, убирает аппарат в карман и самодовольно улыбается:

— Всё, девка, ты попала! Босс хочет, чтобы той шваброй, что будет танцевать ему сегодня, была именно ты, — он бросает взгляд наверх, на вип-кабинки, в дверях одной из которых маячит сейчас тёмный мужской силуэт. И, несмотря на то, что я не вижу человека, его энергетика давит и буквально прибивает к земле. Таким действительно не отказывают — я сейчас чётко это понимаю.

Не знаю, в какое русло бы зашёл наш разговор, если бы мне на плечо не легла уверенная рука.

— Администратор моего клуба никуда не пойдёт, — гремит сверху, и я, задрав голову, встречаю злой и горящий взгляд Давлата. — А если вашему боссу, — последнее слово он специально выделяет, осознавая, что тот прекрасно всё слышит, — есть что сказать, пусть спустится и скажет лично…

Заявляет это и сверлит толстяка грозным взглядом. И тот сдувается, как пробитый воздушный шарик… Видать, силён и борз только против менеджеров и дев…

И сейчас я даже рада, что Давлат на моей стороне. В некоторых ситуациях даже помощь врага не будет лишней…

А из вип-кабины в этот момент раздаётся смех и аплодисменты…

Зло должно выглядеть отвратительно, чтобы отталкивать, а не привлекать. Такой истины придерживалась моя куратор дипломной, и я с этим полностью согласна.

И, будто в подтверждение данного постулата, человек, явившийся пред наши очи, просто феерически некрасив. Долговязый, лысый, с близко посаженными, бегающими глазами, мясистым крупногубым ртом. Я невольно льну в Давлату, словно испугавшись, что некрасивость нашего гостя способна передаться воздушно-капельным путём.

Тот осматривает нас и дёргающегося, испуганного Дмитрия, и, скривив толстые губы, выдаёт:

— Кажется, Клепенщук, ты берега потерял… — хрустит шеей, будто собирается драться. — Харкаешь в ладонь, с которой ешь…

Давлат презрительно хмыкает и ехидно произносит: