Читаем Мой муж — Господин полностью

Часть меня — часть, которая не желала принимать ничего, что не было идеальным на сто процентов из ста — имела маленькую искорку надежды, что я буду особенной. Что какой-нибудь кастинг-директор окажется позади меня в очереди в банк, и он увидит меня, кричащую на кассира (не то чтобы я когда-либо кричала на кассиров, но тс-с-с — это ведь моя фантазия), и ему просто понравится моя страсть. Потом я бы снялась в немой роли в «Обители зла» и в чем-то еще, и режиссер был бы ослеплен мною, а остальное уже стало бы историей…

Конечно, я не говорила об этой мечте. Потому что знала, что это до обидного смешно. По-детски. На этой мечте карьеру не построишь.

Я и не построила. Но часть меня все еще хотела этого. Часть меня чувствовала, если моя мечта не исполнится — это будет фиаско.

Но ни одна часть меня не была готова к тому, что произошло в реальности.

Боязнь сцены. У меня никогда не было боязни сцены. Ни разу в своей жизни я не смотрела на людей перед собой с карточками, надписями или заметками на руке, или просто с репликами в голове, и не замирала вот так. Даже самым убежденным скептикам в моей жизни всегда приходилось признавать, что я хороша в выступлениях, в публичных речах, в чем угодно.

Они сомневались в старательности, в количестве работы — они сомневались в моем понимании всех не приукрашенных реальностей этой работы. Они обязаны были сомневаться.

Но они не сомневались во мне.

До этого времени я тоже не сомневалась.

Идя по улице, обгоняемая пешеходами, которые постоянно куда-то спешили, я чувствовала себя потерянной как никогда. Мой телефон вибрировал в кармане, а я не осмелилась ответить. Особенно, когда проверила экран и увидела, что звонила моя мама.

Я не смогла бы говорить с ней, не разрыдавшись. А последнее, что ей нужно, — волноваться обо мне.

Я отправила звонок на голосовую почту, потом написала коротенькое сообщение, сказав, что была очень занята и не могла ответить.

Ответ пришел несколько минут спустя.

У меня свело живот.

Моя мама думала, что я не замечала волнения в ее глазах, когда говорила о своих амбициях. Она не была сильна в критике или полезных советах, но она всегда была до смешного восторженна. Иногда, это было именно то, чего мне не хватало.

Но сейчас… Сейчас мне хотелось просто упиться своим горем.

Я накопила достаточно денег, чтобы продержаться какое-то время. Но понятие «какое-то время» слишком размыто. Я знала, что должна буду найти какую-нибудь другую работу, когда приеду сюда, но эта ноющая, неправдоподобная надежда в уголке моего мозга убедила меня отложить поиски работы на пару дней. В конце концов, не хотела бы я оказаться обязанной раскладывать продукты, лишь для того, чтобы оставить их как попало в тот момент, когда Роберт Родригез[4] почти собьет меня тележкой и станет очарован пламенем в моих глазах.

Я бы посмеялась над собой, если бы это не было так чертовски грустно.

Я оказалась в продуктовом магазине. Там было много народу, низкие потолки, шум дороги, отражающийся эхом от винных полок. Я не привыкла к такому. Да, несмотря на то, что я выросла не совсем в глуши, городская жизнь для меня была относительно чужой. Я забыла, как мало всюду пространства и как дорого все стоит.

Но в пригородах не откроют твой талант.

Наполненная отвращением к самой себе, я проталкивалась к морозильным камерам. «Бен и Джерри»[5] был в продаже — они словно знали, что я приду.

Когда я потянулась к дверце, видя лишь мороженое «Карамель Сутра», мое плечо столкнулось с чем-то. Большим. Твердым. Теплым.

Черт, это был человек.

Я обернулась, чтобы увидеть его, и, конечно же, меня разделяли дюймы с парнем, сошедшим с обложки GQ[6]. Прекрасно.

Что же, могло быть и хуже — возможно, это была моя личная судьбоносная встреча в стиле Норы Эфрон[7].

— В чем дело? — возмутился он.

Хорошо, может и не она.

— Извините, — ответила я голосом полным сожаления. — Я Вас не заметила.

— Оу, ты меня не заметила? — он огрызнулся. Его неистовые глаза пожирали меня, словно я ударила его бабушку или что-то вроде того. — Может, тебе стоит установить зеркала?

Он провел рукой по своим коротко стриженым каштановым волосам, вслепую взял контейнер с полки и исчез в следующем проходе.

Ладно.

Естественно, я слышала избитые анекдоты о грубости жителей Нью-Йорка, но это переходило все границы. Я врезалась в него достаточно сильно, и, возможно, должна была быть более аккуратной, но это как минимум на пятьдесят процентов и его вина. Кроме того, через что бы он сейчас ни проходил, это не могло сравниться с моими надеждами, мечтами и стремлениями к карьере, которые умирали медленной и мучительной смертью.

Наверное.

Наконец, я взяла свою «Карамель» и направилась к выходу, на кассы. Выбрав наугад очередь, я встала за женщиной с полной корзиной продуктов и принялась сканировать заголовки таблоидов.

Кто эти люди? Что за «Настоящие Домохозяйки из Буэна Виста»[8]?