Читаем Мой генерал Торрихос полностью

25 июля 1974 года «Чирики Лэнд Компани» решает наказать Панаму и прекращает сбор и экспорт бананов из страны. В Панаме создаётся Центральный комитет национального достоинства.

Генерал говорит: «Когда мы их прижали, они сказали: “Мы уйдём”. Мы им позвонили и сказали: уходите». Но они этого не захотели. Заявили, что никакой шахтёр не покинет свою шахту. Стало ясно, что уходить они не хотят и что они просто шантажировали этим нас.

31 августа поступает ужаснувшая мир информация. Компания перед тем, как вынужденно согласилась выполнить законные требования к ней, выбрасывает за борт в море 2 млн ящиков бананов.

Эти 2 млн ящиков, в каждом из которых не менее 80 бананов, эквивалентны 53 млн литров молока или 160 млн шт. куриных яиц. И это выброшено в море перед миром, где царит голод.

Но по крайней мере маски сброшены. И мы, как на рентгене, увидели гадкое нутро транснациональной компании.

И последовал замечательный, патриотический и единодушный акт солидарности служащих всех панамских государственных компаний. Каждый из них перевёл рабочим плантаций, оставшимся без работы, одну свою дневную зарплату.

И как ответ на утверждения, что мы сами не сможем организовать международный маркетинг и продажу бананов, солидарность с Панамой проявляют многие страны мира: Алжир, Куба, Болгария, Польша, КНР, КНДР, Югославия заявляют о готовности покупать их. Панама не одинока.

Компания отступает. 4 сентября, через 42 дня своей «забастовки», она возобновляет свои операции. Спустя 4 дня генерал Торрихос подписывает в качестве главы государства официальное коммюнике, заканчивающееся словами:

«Хочу сказать всем членам Комитета Достоинства, профсоюзов, студентам, государственным служащим, частным компаниям и всем, кто сплотился и поддержал решение правительства в отношении производства и производителей бананов, что борьба за национальное достоинство и суверенитет ещё не закончена. Пройден лишь первый её этап вашего сплочения. Давайте же сохранять его и дальше».

И она действительно не была тогда закончена. Не закончилась и тогда, когда были подписаны Договоры о канале, ни теперь, когда враг, как никогда ранее, не собрал столько сил, чтобы воспользоваться отсутствием нашего лидера.

Для меня лично заметной, незабываемой фигурой во время этой «банановой войны» был президент «Юнайтед Брэндс» Эли Блэк. Это был весьма строгий, сдержанный, скромный человек. До того, что, когда его спрашивали, что он будет пить, он отвечал неизменно: «чай с каплей лимонного сока».

Будучи простым в общении, он был человеком высокой культуры в её естественном каждодневном проявлении. Я помню, как он однажды процитировал одно из высказываний Rilke, без ложного педантизма и аффектации.

Министр культуры Манфредо рассказывал мне, что однажды Блэк предложил помочь создать в Панаме некую разновидность Линкольн-центра, где можно было бы знакомить панамцев с мировой музыкальной культурой: слушать музыку Гайдна, Моцарта, Баха, знакомиться с полотнами великих художников. Постигать творения Платона, Аристотеля, Санто Томаса де Акино.

Я думаю, что такое приобщение к культуре, с игнорированием реальности и без намерения её преобразования, является по сути оскорбительным для самой культуры. Революционная же форма культурного воздействия предполагает настойчивое наполнение ею, буквально «втирание» культуры в эту реальность через глаза и души людей.

Все знают, что когда они просят обратить наши взоры к высокому, к небу, облакам, то это только для того, чтобы было легче залезть к нам в карманы и кошельки. Эли Блэк, предлагая такое, был, пожалуй, всё же искренен.

Профессор мадридского университета Хосе Луис Арангурен, которому я многим обязан, рассказывал нам на основе работ Маркса и Вебера о том, что в начале эпохи модернизации взамен католической «этики поражения», в которой путь на небо оказался усеянным колючками грехов, Лютер и Кельвин предложили её новую этику — «этику успеха», соответствующую менталитету и интересам зарождающейся буржуазии.

Согласно этой этике единственный способ быть избранным Богом — быть успешным в своём деле. Таким образом, не к деньгам и не к власти рвутся богачи. Они стремятся к тому, чтобы быть любимыми Всевышним.