Ему, возможно, давно следовало избавиться от этого слуги. Теперь он не нуждается в грубой силе. Кроме того, мужчина таких размеров выглядит весьма смехотворно в роли лакея, а больше ему здесь делать нечего. Олаф — единственный из трех громил, которых он нанял давным-давно, когда Ричард стал слишком взрослым для розог. Но, наверное, было ошибкой заставлять этих людей наказывать сына, потому что тот окончательно отбился от рук.

Впрочем, возможно, эта грубая сила снова ему понадобится.

Отдав Олафу несколько приказов, он послал приглашение на ужин Эйбелу Кантелу, местному судье. Первое за полтора года. Судья не особенно ему нравился, но Милтон предусмотрительно подружился с Эйбелом вскоре после исчезновения Ричарда. Он даже зашел так далеко, что под предлогом пьяных откровений рассказал судье о преступлениях младшего сына. И Эйбел с тех пор твердил, что стоит Ричарду показаться в Англии, как он окажется в тюрьме. Пусть только граф скажет слово — и сидеть Ричарду в камере.

Вскоре Милтон узнал, что у судьи есть брат, который может быть еще более полезным. Но как бы там ни было, а Эйбел предоставил графу право самому выбирать судьбу Ричарда, и Милтону это очень нравилось.

Глава 22

Ужин давно закончился. Чарлз и Мэтью сразу же ушли спать, поскольку им предстояло завтра утром ехать к герцогу. Милтон увел Эйбела в кабинет, предложил выпить бренди. Ему был необходим предлог, чтобы задержать судью.

Он приказал Олафу как можно скорее обыскать три ближайшие к Уиллоу-Вудс гостиницы. Если он не найдет Ричарда, пусть медленно продвигается в сторону Лондона. Манчестер, находящийся в противоположном направлении, слишком далеко, так что нет нужды искать там. Если Ричард приехал на север, чтобы повидаться с братом, возможно, он собирается вместе с Чарлзом ехать завтра в Ротерхем и поэтому ночует где-то поблизости. Но если нет, значит, нужно проверить лондонскую дорогу. Граф дал Олафу и его поисковой партии лучших лошадей в конюшне, включая собственного жеребца. Он хотел, чтобы поиски прошли быстро и успешно, поэтому отряд не мог разделиться. Из всех слуг только Олаф мог узнать Ричарда, если увидит.

Дверь вдруг с шумом распахнулась, и Олаф вместе со здоровенным сыном старого садовника втащили в комнату пленника. Растерянный Эйбел вскочил, испугавшись неожиданного вторжения. Милтон последовал его примеру. Неужели?! Наконец-то!

Он обогнул письменный стол, чтобы увериться, так ли это. Судя по тому, как свисала на грудь голова мужчины, тот был без сознания. Длинные волосы закрывали лицо. Милтон отвел темные пряди, и дыхание у него перехватило. Ричард!

Он едва сдерживал переполнявшее его торжество. Торжество и ярость. Что за идиот этот Олаф! А вдруг в кабинете оказался бы Чарлз! И тогда Милтон не смог бы разделаться с блудным сыном, Как он того заслуживает! Наконец-то мятежник снова в его власти!

Может, послать за Джулией Миллер и вынудить молодых людей немедленно заключить брак? Пожалуй, не стоит. Слишком велик риск. Священник, живущий в поместье Милтона, пожалуй, согласится, но если Ричард откажется жениться, девушка может обвинить их в нечестной игре. А с ее адвокатами, лучшими в своем деле, которые свели на нет все его усилия стать опекуном девушки, он не смеет надеяться на удачу.

Громилы уронили Ричарда на пол у ног собеседников. Оказалось, что его руки связаны за спиной. Ничего не скажешь, он вырос. Перед ними лежал взрослый мужчина. Не мальчик. Нужно было и ноги ему связать!

Милтон не без оснований опасался, что сын снова сбежит.

— Что все это значит? — возмутился Эйбел.

— Похоже, мой заблудший сын осмелился подойти слишком близко к дому и попался в наши сети, — пояснил Милтон, с отвращением оглядывая возмутительно длинные волосы сына.

— Ричард?! — ахнул Эйбел.

— Именно. И взгляните на это, — прошипел Милтон, наклоняясь, чтобы сорвать перстень-печатку с пальца Ричарда и вернуть на законное место: на свой собственный. — Поразительно, что он по-прежнему носит украденное у меня кольцо! Конечно, я бы мог легко его заменить, но это кольцо передается из поколения в поколение от первого графа Мэнфорда ко всем последующим, и он это знает. Очевидно, у Ричарда не хватило духу его продать, но это еще один способ подорвать мой авторитет и оскорбить меня, потому что он знает, как высоко я ценил это кольцо.

— Только за это я мог бы запереть его в камере. Вы только что дали мне доказательство его вины.

К радости Милтона, Кантел реагировал так, как он и надеялся. Впрочем, Милтон был уверен, что никакая тюрьма ни в чем не убедит Ричарда. Прежде чем обсуждать важные вопросы, он отпустил сына садовника.

Олаф хотел тоже уйти, но Милтон рявкнул:

— Останься! Позаботишься о том, чтобы мальчишка не сбежал, как только очнется. А вы, Эйбел, помните, что он едва не разорил меня своими карточными долгами! Я уже упоминал об этом? Двенадцать тысяч чертовых фунтов! И куча свидетелей, чтобы это доказать!

Эйбел смущенно кивнул:

— Да… верно… как-то вы много выпили и разоткровенничались.