Читаем Мои два года полностью

Саныч, увидев повестку, развёл руками, надо значит надо. Служи мол, документы я твои в техникум отправлю. Собрав кружку, ложку да мыльно-рыльные принадлежности, я оказался на сборном пункте. Опять медосмотр, беседа с каким-то майором да просмотр патриотических фильмов. Собралось нас человек сорок, отправляли вроде куда-то под Москву, в связь. Однако после построения на обед, из строя вызвали 5 человек, включая меня, и отпустили по домам. Крайне озадаченный я уехал к себе на Николаева. Оказалось, батя в последние два дня развил бурную деятельность, и через своего одноклассника в областном военкомате дал мне таки доучиться. За что ему спасибо огроменное. А то, чует моё сердце, через полтора года я бы не то, что диплом не написал, я бы и дорогу в технарь не нашёл.

Всё лето стэповское начальство воевало с военкоматом. И в сентябре нас ошарашили – дипломы защищаем не в марте 95, а вовсе даже в конце декабря 94. Армии, понимаешь, солдаты нужны. В ритме вальса сдали отчёты по практике, написали курсовые по электрооборудованию, и уже в октябре взялись за дипломные проекты. И вот тут началось. Каждый вторник к нам в дверь звонил посыльный из военкомата и с улыбкой всучивал мне очередную повестку. Радуйся мол, вместе служить будем. И куды меня только курировавший в Ленинском военкомате нас майор Белоус не собирался отправить. И в дивизию Дзержинского, и на Северный флот, и в Коми во внутренние войска. Я со вздохом брал повестку и на следующий день в среду топал сдавать проценты по диплому своему руководителю проекта Ирине Ивановне. А затем с тем же ворохом бумаг и чертежей маршировал в военкомат, благо он от СТЭПа в трёх минутах по-пластунски, на Тухачевского. Там уже вздыхал обожаемый мною, да и всем нашим электротехническим отделением, майор Белоус.

– Товарищ майор, ну поставьте вы какую-нибудь отметку на моём деле. После защиты диплома забирайте куда хотите, – Белоус задумчиво кивал, откладывал моё дело из общей стопки в сторону и… в следующий вторник ко мне в квартиру ломился новый сайгак с повесткой. Отстали от меня только в конце ноября.

Защитился я в первый день, четвёртым из всей группы. Получил свои законные четыре балла, да и на следующий день погулял с другими, уже дипломированными техниками-электриками, ха-ха, в баре «У Кристины». Попили мы пивка за окончание нашей учёбы, и всё бы ничего, да уже на выходе столкнулся я со своей одноклассницей Юлькой. И вот с ёе-то мужем, хиповатым таким мужичком лет двадцати пяти, нарезались мы за встречу да за знакомство так, что я не помню, как домой пришёл. По свидетельствам домочадцев буянил в «плепорцию», и всё пытался выяснить у бати, почему это он трезв, когда его старший сын диплом защитил. Как в той песне, пьяный я дурак. А утром, да на больную мою бедную голову, отец мне и заявляет. Топай в военкомат, я договорился, бери документы и дуй на Краснинское шоссе в конвойный полк, там, мол, служить будешь. Там уже полгода, как и Ромка, брат мой двоюродный служит. И тут меня заклинило. Вроде как и неплохо, дома служить. Но как мог разъяснил я бате, что хочу всё как у людей, а не галопом по Европам. Хочу диплом получить вместе со всей группой, попрощаться со всеми как положено, а уж потом куда пошлют, туда пошлют. Батя только рукой на меня махнул. Ну, дурной я был в восемнадцать-то лет, дурной.

А военкомат про меня и забыл вроде как. После Нового Года начал я работу искать, решив, что раньше апреля меня не заберут. Но оказалось, что никому я такой красивый да с новеньким дипломом и вовсе не нужон. Нет, электрики как раз много где требовались, служба занятости меня даже во вневедомственную охрану пыталась отправить, но я честно объяснил, что о сигнализации ничего не знаю. Вторым вопросом от работодателя после «Что заканчивал?», был естественно «А ты в армии служил?». Ну и когда узнавали, что мне сия забава только предстоит, разводили руками, нет дорогой, давай уже после службы. К концу января я даже как-то приуныл. И тут в дверь позвонил, нет, не Дед Мороз, а всё тот же майор Белоус, собственной персоной. Спецнабор, говорит, 9 февраля будь добёр явиться на Тухачевского, я вас на сборный пункт сопровожу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное