Читаем Мои дорогие девочки полностью

– Я могу то же самое сказать о тебе, – усмехнулась Кэт.

– Но, – продолжила Мэдди, не обращая внимания на ее слова, – ты сейчас в сложном положении. И если я могу что-нибудь сделать…

Но Кэт скорчила такую гримасу, что Мэдди замолчала. Солнце уже скрылось за тучами, и начал моросить дождь. Кэт видела, что Джарвис наблюдает за ними через витрину магазина. Она натянула капюшон на голову и вздохнула.

– Виктория считает, что помогает, посылая мне номера телефонов, будто я не в состоянии найти их сама! А потом вдруг отправляется сплетничать с тобой у меня за спиной! В этом деле мне не нужна помощь! Я не доверяю тебе и не хочу больше видеть ни одну из вас. Я сама с этим справлюсь!

Кровотечение началось около четырех часов. Кэт пошла в туалет и заметила на унитазе несколько темно-коричневых пятен. «Что это?» – подумала она. Они с Джарвисом находились вдвоем у кассы, потому что Рэйчел потребовалось сделать очередной «важный звонок». Джарвис наклонился к рюкзаку, стоявшему на полу, и радостно объявил:

– Я сделал новые фотографии! Посмотри и скажи, какая тебе больше нравится. – Он помахал у нее перед носом листами с сотнями маленьких фотографий.

– Конечно, – кивнула Кэт и вдруг поняла, что ее больше не тошнит, и грудь не такая набухшая.

Она взяла фотографии и начала разглядывать их. Они все казались одинаковыми. На каких-то Джарвис был в синей рубашке, на других – в черном джемпере с V-образным вырезом, но больше они ничем не отличались.

– Вот эта неплохая, – сказала Кэт, показывая на фотографию в середине. Она не могла сосредоточиться.

Джарвис скорчил гримасу.

– Здесь одна бровь выше другой.

– А вот эта? – Она показала на другой снимок в нижней трети листа. – Мне нравится выражение лица: задумчивое и одновременно язвительное – просто великолепно! И видна ямочка на подбородке.

Джарвис взял у нее фотографии и долго изучал их.

– По-моему, но на ней я кажусь неприступным. А мне нужно выглядеть сексуальным, дружелюбным и при этом иметь отстраненный вид, чтобы подходить для любой роли.

Когда Кэт снова пошла в туалет, коричневых капель стало больше, а к моменту ухода домой она чувствовала себя ужасно: ей было холодно, она дрожала, болела спина.

– Давай сходим в кино? – предложил Джарвис, но Кэт покачала головой.

– Мне нужно к маме. Она очень странно себя ведет: встает рано утром, чтобы убрать квартиру, и готовит много еды. Недавно ела буквально несколько крошек, а сейчас не может остановиться.

– Может, проблема в гормонах?

Она не пошла к матери, а сразу поехала домой, разделась и легла в ванну. От теплой воды боль в спине стала меньше, но, как только Кэт встала, усилилась. Есть ей совсем не хотелось, так что она покормила мышей, включила музыку Моцарта и забралась в кровать, свернувшись клубком вокруг теплой грелки.

Кэт разбудил шум – пришла Трейси. Из-за двери доносился мужской голос. Значит, помирилась с Риком. Кэт взглянула на часы у кровати: было уже за полночь. Она проспала несколько часов, и сейчас окончательно проснулась и чувствовала, что теперь долго не уснет. Кэт собиралась встать и сделать себе чашку чая, но потом вдруг вспомнила… Спина больше не болела, но теперь она чувствовала тянущую боль в животе, как при месячных. Кэт положила руку между ног и обнаружила, что пижамные брюки промокли насквозь. Умом она уже понимала, что происходит, но душой не готова была это принять. Добежав до ванной, села на унитаз. Боль неожиданно усилилась, и Кэт с трудом терпела ее. Из нее текла ярко-красная кровь вместе с большими темными сгустками. Почувствовав на щеках слезы, Кэт наконец осознала ужас ситуации.

Она теряла ребенка Лео. До сих пор сомневалась, хочет ли оставить его. Как она могла сделать это, ведь он окончательно испортил бы ее жизнь! Ему пришлось бы спать в углу – там, где сейчас стоит клетка с мышами. Он бы постоянно плакал, ей пришлось бы менять вонючие подгузники, она не могла бы больше проводить вечера вне дома, выпивать и развлекаться.

Хотя и сейчас в жизни Кэт было немного развлечений. Порой ей казалось, что она хочет ребенка больше всего на свете. А плач и подгузники наполнят ее жизнь смыслом. Но теперь в отличие от Виктории и Мэдди она навсегда останется неполноценной женщиной, ожидая чего-то или кого-то, кто поможет ей замкнуть круг жизни.

Кэт сидела на унитазе и молилась Богу, в которого не верила, чтобы происходящее оказалось неправдой. Но кровь продолжала течь, затем вышел сгусток размером с небольшой апельсин. Она мельком взглянула на него, не осмелившись разглядывать. Живот болел очень сильно, и Кэт вся сжалась от боли.

Трейси постучала в дверь туалета:

– Ты в порядке? Сколько можно там сидеть! – Ее голос звучал весело и возбужденно. Похоже, они вернулись из паба.

– Все хорошо, – отозвалась Кэт. – Видимо, я что-то съела.

– Фу! Тогда не стану сегодня чистить зубы.