Читаем Мои были (СИ) полностью

Смирно! Направо! Налево! Кругом! Шагом марш! Строевым! Бегом! В атаку, вперед! В штыки! Врукопашную! Бей! Коли! Ложись! По пластунски вперед! Команды подавались беспрерывно. Этот военный человек был неутомим, и чувствовалось то, что он действительно хотел научить людей воевать и драться на войне. Мужики маршировали, быстро поворачивались, бегали, ползали, часто нарушали строй, кто-то отставал или шел не в ногу. Уставали, больше, чем на работе. Глазеющие зеваки наблюдали за всеми нарушающими, ненарушающими, падающими мужиками, подтрунивали и подсмеивались совсем не к месту. Продолжалось такое обучение недели полторы. Помогла ли такая кратковременная тренировка в современном реальном бою, сказать трудно. В современной войне надо было научиться также плавать, хотя бы по топорному, чтобы преодолевать реки при проведении боев, а плавать и держаться на воде наши мужики не умели.

В деревню стали приходить повестки с требованием явиться в установленное время на сборный пункт. До осени всех годных для военной службы мужиков забрали в действующую армию. На проводы каждого собирались все соседи. Пели прощальные песни, плясали, плакали. Все знали, что человек уходит на войну и может не вернуться в отеческий дом. Деревня осталась без челоможных мужиков. Тогда никто не думал, не ведал, что с этой ужасной войны вернутся немногие, да и то израненные и калеки. Женщины, взявшие на свои плечи двойную тяжелую нагрузку слабели, болели. Не хватало еды для поддержания сил и здоровья. Отец ушел второго сентября. Утром принесли повестку, а днем надо было сдать дела, в том числе зерновой склад и вечером - отъезд. Котомка с сухарями, запасное белье, ложка, кружка были приготовлены заранее. Мы остались втроем с матерью и двухлетней сестрой. Отец сначала писал письма с места формирования воинского соединения в городе Можге в Удмуртии, а потом с фронта. Поздней осенью письма от него перестали приходить. Мы поняли, что отца у нас больше нет.

Беда не приходит одна, и пришли болезни. Осенью свирепствовала чесотка, и откуда она взялась? Мы учились в школе, что-то читали, писали, считали, изучали, и при этом нещадно чесали и царапали свои руки и все тело. Фельдшерица давала какие-то мази, но они не помогали. Исчезла эта зараза с наступлением холодов. Наступил новый, 1942 год, который принес нам еще одну боль - корь, которая напала на нас, детское население помимо зимних холодов. Кушать не хотелось, перед глазами постоянные разноцветные кроваво - красные круги. Фельдшерица приносила и давала какие-то порошки, которые вроде бы помогали, но слабо. К сожалению, среди нас была и потеря - один из нас умер от этой болезни. Обучение в школе прекратили на все время болезни до того, как мы выздоровеем и будем способны ходить в школу - на расстояние три километра.

Наступила весна 1942 года. Я закончил второй класс. В колхозе надо было работать за себя и за ушедших на войну мужиков, и рабочих рук не хватало, и нам, малым людям пришлось идти работать.

"Довольно, Андрюша, гулял ты не мало, пора за работу, родной!". Мне выдали и закрепили за мной коня, с которым я был обязан выполнять все необходимые сельскохозяйственные работы, которые были не всегда посильными для нас, малолетних, но и для взрослых женщин. Я работал коногоном, бороновальщиком, перевозил пока мелкие грузы, и исполнял другие, посильные для меня дела.

Работа в колхозе в весенне - летнее время в течение всего светового дня за исключением утренних домашних дел и обеденного перерыва - "паужны", продолжавшегося два часа - для нас отдых. Не надо думать, что такой продолжительный обед давался только нам для отдыха. Нет, такой перерыв диктовался тем, чтобы вволю накормить, напоить лошадей и дать им отдых. Если бы мы нарушили режим работы, кормления, поения и отдыха наших лошадей, то могли их вывести из строя, после чего они могли потерять работоспособность. Этого нельзя было допускать. Особенно надо было следить за очередностью кормления и поения их, сначала дать корм и время, в течение которого они обсохнут и примут корм, а потом напоить их. Если не соблюдать такой последовательности, то у коней отнимаются ноги и они становятся неспособны к работе. Конское поголовье было нашей главной производительной силой, и его надо было хранить, как зеницу ока. Колхозники понимали зто хорошо, а пришлые руководители не знали этого да и не хотели знать, и заставляли работать безо всяких перерывов.

РАБОТА в колхозе в весенне - летнее время и осенью продолжалась полный день до темна, до того времени, когда уже невозможно было чётко и ясно распознавать предметы труда и вещи.

С самого начала весны мы начинали готовить поля под посевы - убирали сорняки, пахали, боронили, сеяли зерновые вручную и с помощью конной сеялки, сошники которой часто забивались землей, особенно в сырую погоду. После посева зерновых культур, когда становилось потеплее, высаживали картофель, овощи и корнеплоды.