Читаем Мой бедный Марат полностью

Мой бедный Марат

В раскрытую дверь вошел Марат Евстигнеев. Шинель его была расстегнута, он в полной военной форме, гвардии капитан. Как ни странно, Марат почти не изменился – мальчишка по-прежнему, – только кожа его обветрилась и погрубела. Увидя Лику, он несколько мгновений стоял молча, словно изучая ее.

Марат. Привет.

Лика. Ты жив?

Марат. Конечно. (Двинулся к ней и вдруг заметил Леонидика.) Ты?! (Обнял его, поцеловал, и они долго стояли молча обнявшись.) Нам здорово повезло… верно?

Леонидик (улыбнулся). Да. Могло быть много хуже.

Марат. Что делал?

Леонидик. Пехота. Потом – военкор. А ты?

Марат. Разведка.

Лика. Марат!… Ты… ты забыл обо мне.

Марат. Он же солдат, глупая. (Поцеловал ее.) Ну, вот и все. А теперь пусть попробуют нас одолеть. (Сбросил с себя шинель.)

Лика. О ком ты говоришь?

Марат. Не знаю.

Леонидик (поглядел на его ордена). Ого, звездочка!…

Марат. А ты думал.

Лика (почти шепотом). Но… почему ты не писал?

Марат. Мало ли почему. Важно, что я вернулся. Остальное не имеет значения. (Леонидику.) Разве не так? (Поглядел на них.) Стоп!… А вы не поженились?

Леонидик. В положительном смысле этот вопрос пока не решен.

Марат. Вы, ребята, молодцы.

Лика. Три дня назад… я так ждала твою телеграмму.

Марат. Но тогда я сорвал бы весь эффект… И разве все получилось бы так красиво?

Лика (чуть насмешливо). Слушай, Леонидик, а может быть, он украл эту звездочку?

Марат (возмущенно). Что?

Лика. Забавно… А я думала, что ты погиб.

Марат. Плохо ты меня знаешь. (Леонидику.) Верно? (Ударил его по руке и замолчал – понял, что у него протез.) Прости…

Леонидик (словно извиняясь). Что поделаешь.

Марат (серьезно). Мне это не нравится.

Леонидик (улыбнулся). Мне тоже.

Марат (резко). Мне это не нравится больше, чем тебе.

Леонидик. Почему?

Марат. Когда-нибудь я тебе скажу об этом.

Леонидик (Лике). Я, пожалуй, слетаю в магазин… Отличный повод произнести тост.

Марат. За кого ты принимаешь меня, Леонидик? (Вынул из шинели бутылку коньяка.)

Леонидик. Восхитительно.

Марат. А ты думал… (Открыл бутылку.) Ты более чем красива, Лика… Ты как солнце. На тебя можно смотреть, только прищурившись.

Леонидик (налил коньяк, поднял рюмку). За что?

Марат (подумав). Молча.

2 МАЯ

Снова солнечный день. Настежь распахнуты окна. Далекая музыка. Внимательно слушала Лика беспокойно шагавшего по комнате Марата.

Марат…Из Берлина я летел на «Дугласе», погода была ясная – ни облачка, и все проклятое разорение было как на ладошке. (С какой-то внутренней яростью.) Осенью буду в институте. Буду! А потом начнем строить мосты. Мосты! Святое дело. То, что соединяет. (Задумался.) Мне скоро двадцать два, – когда-то я считал, что это половина жизни. Ерунда, конечно. (Подошел к Лике.) О чем мы только не мечтали тогда – в сороковом…

Лика (усмехнулась). Да… Похоже на фотопленку, которую впопыхах случайно засветили.

Марат. Когда две недели назад я вошел в эту комнату, я не знал, что все так непросто. Берлин был взят год назад, но только здесь, в Ленинграде, я понял, что война кончилась. Безвозвратно.

Лика. Ты жалеешь об этом?

Марат. Мне немножко страшно.

Лика. Страшно?

Марат. Ну одиноко, что ли… Точно я опять лишился семьи. (Оглянулся.) И никого нет.

Лика. Никого?

Марат. Прости. Мне надо привыкнуть…

Лика. К чему?

Марат. К жизни. К тебе. (Усмехнулся.) Я не всегда верю, что остался жив… И что ты – это ты.

Лика (тихо). Возьми да поверь…

Марат (он думал о своем). Иногда они кажутся десятками лет, эти четыре года… Их не забудешь.

Лика. Ты… любил кого-нибудь?

Марат. Всякое бывало. Можно, конечно, и не говорить об этом, но поглядим лучше правде в глаза.