Читаем Мой ангел-хранитель полностью

И вместе с тем Мейвис была очень правдивым ребенком, значит, крайне маловероятно, что она выдумала всю эту историю, хотя и верила в фей и гоблинов, считая, что они живут под деревьями в лесу.

«Если Мейвис действительно удалось убедить маркиза выпить то, что я для него приготовлю, — подумала Мариетта, — тогда есть все шансы, что я сумею быстро поставить его на ноги».

Мариетту испугало, когда Густав сказал, что маркиза мучают такие боли, от которых он хочет умереть.

Если это случится, ей придется увозить детей обратно в Англию, и останется лишь уповать на милосердие родственников, а те уже ясно дали понять, что дети им не нужны.

Мариетта согласилась с мистером Уотерсоном, что после отъезда во Францию их дом следует выставить на продажу.

Они еще не успели уехать, как кто-то начал вести переговоры с поверенным о покупке дома.

Так что дом вполне могли уже продать, а это значит, что им негде будет жить, если придется вернуться в Англию.

Прошлой ночью, перед тем как уснуть, Мариетта молилась, чтобы маркизу стало лучше.

И теперь новость, которую принесла Мейвис, показалась ответом на молитву.

— Ленч готов, — крикнул Руперт.

Мариетта решила, что отправится в травяной сад сразу же, как только накормит детей.

Трапезу нельзя было назвать обильной, но дети проголодались, а мадам Мало, без всяких сомнений, готовила хорошо. На десерт подали землянику из сада.

Мариетта надеялась, что среди жителей поселка, которые будут помогать с ремонтом, окажется кто-нибудь разбирающийся в садоводстве.

Едва они приступили к землянике, как в комнату поспешно вошел Густав и доложил:

— Прибыли люди из поселка, мадемуазель. Они пошли к черному входу, и я попросил их не шуметь поблизости от комнаты, в которой спит хозяин. Уверен, он расстроится, если узнает, что в замке так много народу.

— Я пойду поговорю с ними, — ответила Мариетта.

Девушка оставила детей доедать землянику и побежала в холл.

Большинство прибывших уже зашли туда через черный ход и теперь во все глаза глядели на изогнутую лестницу и огромный средневековый камин.

Месье Коти приехал с ними, и Мариетте было приятно видеть, что хозяин магазина месье Ренуар тоже здесь.

— А теперь, с вашего позволения, я покажу вам комнаты, — предложила девушка, — хотя месье Мало, который заботится о нас, знает их лучше меня.

Мариетта направилась в гостиную, и мужчины последовали за ней.

Они шли медленно, как будто громада замка внушала им благоговейный страх.

В солнечном свете, льющемся из окон, обветшалые стены и растрескавшиеся потолки смотрелись даже хуже, чем когда Мариетта видела их в последний раз. То же самое относилось к остальным комнатам, куда они заходили.

Когда они перешли из помещения, которое, очевидно, было когда-то кабинетом, в большую залу, присоединившийся к ним месье Мало сказал, что ее когда-то называли «комнатой с гобеленами».

Рядом оказалась музыкальная комната, и, наконец, в дальнем конце восточного крыла находился бальный зал. Высокие французские окна выходили в сад, маленькая сцена предназначалась дня оркестра. Это была огромная комната, которая в свое время наверняка отличалась особенной красотой.

— Мне рассказывали, — поведал месье Мало, — что в старые времена, до революции, месье маркиз с женой устраивали здесь в канун праздника рождественские спектакли, в которых принимали участие все сельские ребятишки.

— Такого, наверное, уже никогда не будет, — проворчал один из мужчин.

— Почему же никогда? — спросила Мариетта. — Если комнату восстановят, а я надеюсь, что это произойдет, я устрою рождественский спектакль для маленьких детишек, как раньше делала моя мама.

Девушка не уточнила, что пьесу ставили не в их крошечном доме, а в церкви. Мариетте нравилось играть в таких представлениях сначала роль кого-нибудь из детей, а потом роль ангела.

— Если то, о чем вы говорите, возможно, я займусь этой комнатой, и обещаю: вид у нее станет гораздо лучше теперешнего, — предложил кто-то из мужчин.

«Это будет трудно сделать, — подумала Мариетта, — когда во французских окнах выбиты стекла, каминная полка завалилась на бок, а из-за пыли и грязи, которыми покрыт пол, нельзя понять, пригодна ли комната для танцев».

Оставалось проверить еще множество помещений, в том числе громадную столовую.

Мужчины говорили очень мало, хотя и перешептывались о чем-то между собой, потом поднялись по лестнице, чтобы осмотреть комнаты второго этажа.

Мариетту охватило отчаяние: быть может, это для них слишком сложно, и, окончив осмотр, они скажут, что это чересчур масштабная задача и они не могут за нее взяться.

Реплика того мужчины в бальном зале слегка приободрила ее, но больше никто помогать пока не вызвался.

Теперь, когда люди устало переходили из спальни в спальню и смотрели на немногие уцелевшие кровати, девушка думала, что грязь и разруха их не воодушевляют.

Наконец, почти уверившись, что вся эта идея оказалась провальной, Мариетта показала свою спальню.