Читаем Мой 2 (СИ) полностью

Простыни холодили разгоряченную пару. Пальцы Григория огладили чужой член, яички и медленно пробрались к колечку, что сочилось смазкой. Все это происходило в полном молчании и, не разрывая поцелуя, который превратился из жесткого и голодного, в мягкий и успокаивающий. Павлик скулил и подавался вперед, выгибаясь как дикая кошка. Нашептывая глупости, Григорий продолжил ласки руками, губами оставляя влажные дорожки на шее и ключицах, постепенно спускаясь к плоскому животу. Погрузив фалангу в теплое нутро, вырвал тонкий сладкий вскрик, что стал бальзамом на его душу. Дав немного привыкнуть, протолкнулся глубже и не спеша добавил второй палец, за ним последовал и третий. Легко найдя простату, врач принялся массировать бугорок. Павел извивался и скулил под его руками, прося большего, но альфа был непреклонен, растягивая и доводя разнеженное тело до предела. Дав немного привыкнуть к ощущениям, аккуратно разработав, резко перевернул и заставил лечь на живот.

Омега привстал на колени и, стараясь расслабиться, что было просто нереально, оттопырил попу и подался назад. Григорий, прикоснувшись к его пояснице, погладив и надавив, тем самым заставив прогнуться, медленно начал входить.

Павлуша готов был выть от неудовлетворенности. Поддавшись желанию тела, омега отстранился, а потом вновь резко прижался к своему альфе, одним махом насаживаясь до конца и давая понять, что долго этой медлительности не выдержит. И его поняли, быстро начав наращивать амплитуду движений.

Дыхания не хватало у обоих, и пульс уже давно сбился со своего ритма, а сумасшедшее сердце, казалось, перестало качать кровь. Поначалу движения были переменными, но потом постепенно начали брать один темп. Они оба были на пределе. Волнами раскаты сладкого удовольствия и боли смешались в один коктейль. Обжигающее дыхание в затылок заставило тело Павлика напрячься как тетиву лука. Одного мимолетного прикосновения к его члену было достаточного, чтобы заставить бурно и с громким криком кончить, замерев на секунду и сильно сжав альфу внутри себя.

Еще несколько раз дернувшись, Григорий что-то рыкнул, и, на одних собачьих инстинктах, вцепился в холку Павла, а затем, омега почувствовал, пульсацию крупного члена и тепло, что разлилось внутри него.

Сухой язык лизнул яркий отпечаток зубов. Сильные руки обняли омегу и уложили под бок потного тела. Григорий лениво перебирал волосы, выбившиеся из всегда опрятной косы, и думал о том, что сцепка-то пройдет через полчаса, а счастье-то он обрел на всю жизнь. Павлуша же ничего не думал, он обессилено закрыл глаза и с блаженной улыбкой на пухлых губах просто-напросто заснул.

Эпилог.

- Точно все хорошо? – глаза альфы готовы были вот-вот выпрыгнуть от беспокойства за свою пару.

- Да точно, - устало выдохнул Павлик, поглаживая большой живот. – На восьмом месяце ложные схватки это нормально, разве ты сам это не говорил, когда была беременная Маринка? И вообще, зачем ты привез меня в больницу?

- Говорил, но…

- Кто из нас врач? Опомнись! – строго сказал Павел и пристально посмотрел в глаза Григория. Иногда его муж переходил все дозволенные рамки опеки, и это становилось просто невыносимым. – Ты кардиотокографию сделал? Сделал. УЗИ сделал? Сделал. Успокоился? Успокоился. Отвези меня домой уже. Я спать ужасно хочу! Два часа ночи, черт побери!

- А может все-таки кесарево? – улыбнулся альфа, шаркая ножкой. – Даже всем женщинам делают кесарево, когда близнецы, а ты… как раз срок подходящий.

- Нет! Я буду рожать сам!

- Григорий Олегович? Все хорошо? – послышался голос медсестры из коридора, девушка стремительно приближалась к ним и была в полном недоумении, увидев начальника на работе вне его смены, еще и ночью.

- Все хорошо, Кариночка, - успокоил её Григорий, - мы просто…

- Мы просто в очередной раз сходим с ума! – перебил его Павлуша, закончив неоконченную фразу. – Пожалуйста, Карин, когда у меня начнутся роды, не подпускайте эту истеричку к родовой! – омега встал с жесткой кушетки и направился в сторону выхода.

- Стой, солнце моё, я просто тебя сильно люблю! - донеслось ему вслед, и омега услышал шаги догоняющего его по коридору Григория.

- Я тоже тебя очень люблю, но твой маразм переплюнул даже мой по отношению к племяннику, - спокойно ответили ему, не останавливаясь.

*тормозки - от слова “тормозок” - еда, которую берут с собой, или передачка пациенту в нашем случае.