года, когда умерли его родители. Всю жизнь он прожил в деревушке Грин-Фоллс. В семнадцать лет окончил школу и стал работать в гараже. Джордж был отличный механик, лучший в округе.

Детектив снова взял телеграмму. Он прочитал ее несколько раз, качая головой и то и дело повторяя: «Двадцать тысяч, двадцать тысяч...»

Полицейский перебирал вырезки, потом сказал громко:

— Слушайте! «Счастливчик Кембел заявил сегодня репортерам, что он намерен переехать в Нью-Йорк, ибо это город для людей с такими деньгами».

На секунду в комнате стало тихо.

— И он все потратил, — пробормотал полицейский, — за полгода.

— Шелковая шляпа! — буркнул детектив.

Настала очередь взглянуть на чековую книжку. Им казалось невероятным, как можно такую сумму потратить за такое короткое время.

— Что ж, — заключил детектив, — теперь у нас есть его адрес. Надо послать телеграмму в Грин-Фоллс...

— Посмотрите-ка сюда, — перебил его полицейский.

Сержант взял со стола глянцевый журнал и раскрыл

его на тех страницах, где были заложены карандаш и несколько листов обычной серой бумаги. Заманчивое объявление так и взывало со страницы журнала:

«50 000$ наличными тому, кто лучше всех похвалит новый крем для бритья!!!»

Листы серой бумаги были испещрены старательно фразами типа:

«Я люблю этот крем для бритья за то, что...»

Зачеркнуто.

«Мне кажется, что из всех кремов, которые продаются (зачеркнуто), имеются в продаже...»

Зачеркнуто. И так далее...

Детектив встал, сложил телеграмму и сунул ее в карман.

— Жаль парня, — сказал сержант. — Два раза подряд не выигрывают, это дураку ясно.

Похоже, у него была серьезная причина, — заметил

детектив и посмотрел на фотографию в итальянской кожаной рамочке.

Потом он застегнул пальто и пошел к двери. Сержант не выдержал:

Но ведь мог этот пентюх вернуться в свой гараж и

снова стать лучшим механиком?

Вопрос, естественно, был чисто риторическим. Никто и не ответил на него — если не считать женщину, указывающую на себя наманикюренным изящным пальчиком и глядящую из кожаной рамочки так заманчиво и многообещающе.

Рей Брэдбери БЕГСТВО ИЗ БУДУЩЕГО

Фейерверк шипел и взрывался над площадью, создавая нереальные тени на стенах кафе, затем рассыпался колючими искрами. Под хохот собравшихся людей на арену выбежал свирепый бык из папье-маше. Так выглядела эта весенняя ночь в Мехико в 1938 году.

Мистер и миссис Трэвис стояли среди шумной толпы и улыбались. Бык ринулся вперед. Они наклонились, увильнули от его страшных рогов и побежали смеясь, а брызги огня их нежно гладили, в разогретом воздухе звучала «Ла Палома», все вокруг перекрывал ее неистовый ритм.

Бык промчался мимо, задев их своим бамбуковым каркасом и оставив за собой запах пороха, — на плечах у веселого мексиканца он раскачивался из стороны в сторону и был теперь совсем нестрашен.

— Никогда в жизни так не смеялась, — вздохнула Сюзанна Трэвис, останавливаясь.

— Дико круто, — признался ее муж Уильям.

— Путешествие продолжается, надеюсь? Я имею в виду наше путешествие во времени. Не так ли?

Он похлопал себя по карману.

— У меня еще полно дорожных чеков, хватит на всю оставшуюся жизнь. Не волнуйся и не думай об этом. Наслаждайся, отдыхай на всю катушку. Они нас никогда не найдут.

— Никогда? Ты уверен?

Кто-то кинул петарду прямо с высокой колокольни.

Бык валялся «дохлый» на земле. Мексиканец сбросил его с плеч, и дети облепили кусок картона.

— Пошли посмотрим на это чудовище, — предложил Уильям.

Проходя мимо кафе, Сюзанна заметила подозрительного мужчину. Белый, в белом костюме, лицо бледное и острое как бритва. Он холодно взглянул на них.

Она бы не обратила на него внимания, если бы не огромное количество бутылок на его столе и около десятка маленьких рюмочек, из которых мужчина потягивал по глоточку, не спеша, не отрывая глаз от происходящего на улице. В левой руке у него была кубинская сигара, а на стуле рядом — двадцать блоков турецких сигарет и еще разные коробки с духами.

— Билл... — прошептала Сюзанна.

— Спокойно, — сказал Уильям. — Я его вижу. Не бойся, это какой-то придурок.

— Я вспомнила, что видела его сегодня утром на площади!

— Не оглядывайся, просто иди как шла, вот, полюбуйся на этого бычару. Ну же, спроси, из чего он сделан...

— Ты думаешь он из Охраны?

— Они не могут следовать за нами во времени, пойми ты это!

— А я тебе говорю, что могут!

— Какой красивый бык, — обратился Уильям к мексиканцу, состроив на лице подобие улыбки.

Значит, они могут следить за нами и здесь, в прошлом? Двести лет ему оказались нипочем?

— Будь осторожней! — предупредил ее муж. — Выбирай слова. Плохо, если тебя кто-нибудь услышит.

От волнения у нее закружилась голова. Сюзанна покачнулась и, наверное, упала бы, но Уильям крепко схватил жену под локоть и потащил прочь от папье-маше.

— Очнись, милая. — Он улыбнулся, чтобы поддержать ее своим бодрым видом. — Все будет хорошо. Пойдем сейчас в это кафе, сядем за столик перед ним и выпьем пару коктейлей, чтобы он больше не подозревал нас — если он действительно из Охраны.

— Нет, я не смогу!