Читаем Могильный червь полностью

Что-то вроде Бугимена.

- Да, она не хотела заткнуться, поэтому я заткнул ее, - сказал он.

Тут было что-то еще, но он не сказал, что именно. Как будто он нервничал, вдаваясь в подробности. Но это было нормально, потому что были вещи, о которых Таре не нужно было знать. Например, как он привел Лизу, связанную и с кляпом во рту, как собаку. Как Маргарет сначала ужаснулась, а потом рассердилась на унижение Лизы, и как она схватила тот топор и осмелилась подойти к ней с топором. И Червь, конечно, тоже. Маргарет почти хладнокровно взмахнула над Червем одним хорошим взмахом, как будто пыталась выбить игровой мяч с поля в нижней части девятого... но он остановил ее, этот взмах. Она схватилась за грудь и опустилась на одно колено, а потом Червь прыгнула на нее, как кошка, размахивая топором, словно она собиралась свалить дерево. Топор вонзился ей в горло, разбрызгав по стене кровавый узор, и голова Маргарет чуть не оторвалась. Червь сняла ее, танцуя с ней по комнате, прежде чем насадить на сушилку в раковине.

При виде этого Лиза похолодела.

Неважно, потому что Бугимен уже знал все, что ему нужно было знать. Он узнал это во время поездки на машине. Пожалуйста, о Боже, пожалуйста... моя сестра сделает все, что угодно, она заплатит все, что угодно. Мы живем вдвоем? Да. Нет отца? Нет брата? Никакой гребаной матери? Нет, нет... никого, кроме нас. Только мы. Только мы вдвоем. И когда Бугимен услышал это, он понял, что влез в одну сладкую ловушку.

Таре не было бы никакой пользы узнать правду об этом ужасном деле. Потому что яд внутри нее уже распространился достаточно глубоко.

- Скажи мне, что делать, - попросила Тара.

- Ты торопишься, девочка?

- Мы оба. Мне нужна моя сестра. И ты не можешь позволить себе так долго разговаривать по телефону.

После этого дыхание Бугимена снова участилось.

- О'кей. Слушай.

- Я слушаю.

- Лайман-Парк.

- На берегу озера.

- Да. Там есть телефонная будка...

- Одна у филармонии, другая у пляжного домика.

- Совершенно верно, Тара. В девять тридцать ты будешь в той, что у дома на пляже. Я позвоню тебе туда. Ты ответишь. А потом я расскажу тебе, что делать.

- Ладно.

- Помни, Тара. Никаких полицейских. Никого. Это наше дело. Только между нами, - затем он несколько секунд тяжело дышал в трубку для пущего эффекта. - Не допускай никого в игру.

Затем он повесил трубку, и Тара сделала то же самое; что-то бурлило внутри нее. И вот так она оказалась втянутой в паутину Бугимена... или он – в ее паутину.

31

Тара ждала 21:30.

Вот тогда-то игра и начнется снова.

К этому моменту она уже не была настолько наивной, чтобы даже на мгновение поверить, что Бугимен просто отпустит Лизу и покончит с этим. Нет, это абсурд. Он заставит Тару делать вещи, ужасные вещи. Теперь все это ее не волновало, и было удивительно, к чему можно привыкнуть, когда у тебя нет выбора. Но ей было интересно, чего он хочет и как далеко она зайдет.

Потому что в этом-то все и дело.

Контроль.

Она была у него на крючке. Он воспользуется этим.

У нее на крючке его не было. Ее будут использовать.

И никогда еще мысль о том, что ею так прекрасно пользуются или манипулируют, не казалась такой желанной. Он был чудовищем с хитрым, злым, чудовищным мышлением. Он заставит ее делать немыслимые вещи, прежде чем все закончится, но в конце концов это приведет ее к Лизе, и это все, что ее действительно волновало. Часть ее приняла это и не заботилась о том, насколько кровавым или варварским будет путь. Теперь она была послушным орудием в руках Бугимена.

Он будет играть с ней.

Он будет использовать ее.

И в процессе будет выжимать из нее человечность капля за каплей. Но это приблизит ее к нему. И к Лизе. И в конце концов он точно узнает, кто с кем играет.

Тара встала.

Она подошла к задней двери и вышла во внутренний дворик.

Темная ночь, луна скрыта облаками.

Холодные осенние ночи заставили замолчать сверчков и жужжание ночных тварей. Единственным звуком был скрип ветвей деревьев, листья летели вниз по улицам и кувыркались на дорожках. То, что жило в ней сейчас, впитывало прохладный воздух, воодушевлялось им, возбуждалось предстоящей игрой.

Ведь в такую ночь может случиться все что угодно.

И, вероятно, так оно и будет.

32

Пора было ложиться спать.

Вчера вечером Генри оставил их внизу, вместо того чтобы запереть в комнатах, как обычно. Не очень хорошая идея. Но иногда он что-то забывал. Слава Богу, Элиза была рядом, чтобы напомнить ему об этом. Он не знал, что бы делал без нее.

Он вошел в столовую, и они тут же замолчали.

Конечно, это было частью игры. Им нравилось болтать без умолку, пока он не появлялся, и тогда они замолкали. Они делали это, чтобы досадить ему, и он это знал. Он стоял в дверях, наблюдая за ними.

Особенно он следил за матерью.