Читаем Мое тело – Босфор полностью

- Что ты делаешь вечером?

Почти все турки знают, как это сказать по-русски. Но мы говорим по-английски, и это хоть как-то снижает уровень пошлости. Я улыбаюсь:

- Судя по всему, мы идем с тобой на дискотеку?

- А, хочешь, я устрою вечер при свечах?

- Хочу.

- Что ты пьешь?

- Джин. С вишневым соком.

- ОК! Жди меня в 21.00.

Ровно в 21.00. он приносит свечи, зажигает их, и в этот момент у нас вылетают пробки.

- Теперь свечки действительно актуальны.

- Так задумано!

- Ладно, жалко только, что телевизор не включишь! Как же теперь без музыки?

- Я сам тебе спою.

Вместо песен мы начинаем яростно спорить о Боге. Бородка признается, что не верит в него.

- Ты тоже не веришь, как и я!

Я начинаю сердиться.

- Почему ты говоришь за меня?!

- Ну сколько раз в месяц ты ходишь в свою церковь?

Я молчу. Он прав, я вообще туда не хожу.

- У нас это не принято.

- Как это понять?

- Когда я росла, ходить в церковь считалось неправильным. Нас в школе учили, что Бога нет.

- Странная у вас была школа.

Бородка задел за больное, и я уже начинаю жалеть, что пригласила его. Что такое в этот раз, никакой любви, а сплошные укоры совести! Вот бы девки посмеялись, узнав, что мы тут при свечах ведем религиозные дебаты! Они, наверно, пляшут в баре, или вместе с Чулком кушают в ресторане что-нибудь вкусное, а может, катаются на ночной яхте…

Бородка резко меняет тему. Что там у вас видно с балкона? Отель или магазины? Мы выходим на балкон и молча смотрим, как молодой турок возле входа в отель тискает пьяную иностранку. Он извивается нижней частью тела и карабкается по ней как по дереву. Наблюдать за этим без смеха невозможно, мы прыскаем и начинаем взахлеб хохотать. Турок тем временем прислоняет немолодую женщину к проволочному забору и вжимает ее туда что есть сил. При этом ни один из них не делает попыток раздеться – рядом строгие пятизвездные охранники, а может, парень и не хочет до конца отрабатывать свои «еврики», которые они тут привыкли получать от старых немок.

Бородка вдруг накрывает меня долгим поцелуем. Понятное дело, поглядел инструкцию к применению. Целуется он вроде неплохо. Он целует меня в живот, а я запускаю руку к нему в ширинку и чуть не обжигаю руку. Он несет меня на кровать и мы уподобляемся нашим героям у отеля, с той только разницей, что мы очень быстро раздеваемся.

Под утро, обнаружив Бородку у себя в постели, я опять мучаюсь совестью и отползаю на самый край.