Просто у меня, мальчишки, было странное убеждение, что в космосе уже все сделано. Все важные подвиги совершены. Юрий Гагарин первым полетел в космос, это было страшно и невероятно опасно, вот это я понимаю, подвиг. Я бы хотел как Гагарин. Алексей Леонов вышел в открытый космос – первым! И это был подвиг, это я тоже понимаю. А теперь космонавты, думал я, – просто работают на орбите, это гражданская профессия, рутина, никаких подвигов не предвидится. Ну, иногда говорят оттуда с Землей – и мы видим их по телевизору, летающих в невесомости. И они улыбаются и машут нам рукой. Где подвиг? Где ух, опасность и преодоление, чтобы захватывало сердце и разум?! Вот если бы лететь куда-то к звездам, через тысячи световых лет, я готов, годы полета меня не пугают, я смогу. Или там высадка в скафандре высшей защиты на опасный ледяной астероид – все, запишите меня первым, но лучше, конечно, военным космонавтом, космодесантником с мордой кугуара на плече, сражаться с инопланетными врагами и венерианскими тварями (как у Карсака в "Бегстве Земли" например. Или у Беляева в "Прыжке в ничто"). В общем, ближний космос на тот момент казался мне местом исследованным и понятным (а морские глубины – нет, например), освоенная территория. Я был уверен, что человечество просто будет планомерно и спокойно, без особого надрыва (и подвигов, увы) двигаться дальше. Сначала Луна, потом Марс, потом Венера… Вот на Марс я бы еще согласился, да нет, лучше сразу к ближайшей звезде, зачем размениваться на мелочи. Надо только сделать новый космический корабль. На солнечных парусах или на ядерном двигателе. Ну, подрасту, может, как раз этим и займусь. Как новый Циолковский. А пока пусть летают наши космонавты на обычных ракетах, на обычную работу, в обычный ближний космос.

Конечно, я ошибался. Потому что наступили 90-е, Советский Союз исчез, все рухнуло, и космос резко стал никому не нужен. По крайней мере, мне так казалось. Вообще, это было для меня время болезненных открытий и разочарований, странных теорий и поминутно сменяющихся убеждений.

Вот я представлял, что перемещаюсь во времени и спасаю Ленина от выстрела Каплан, заслоняю его своим телом. "Ничего, Владимир Ильич, – прошепчу я, зажимая рану в груди. – Обычное дело. Вам еще страну поднимать". И он улыбается мне мудро, остро щурится. Я умираю, конечно, а он идет поднимать и строить. И все по плану, никакого Сталина, никаких репрессий, никакого провального лета 1941 года – только электрификация, коммунизм и светлое будущее. И электротанки утюжат фашистские орды, не давая им двинуться дальше границы. И Ленин живет до ста лет. Мы достигли звезд и все хорошо.

В другой момент я вдруг становился убежденным монархистом. Вот если бы тогда не случилось революции! Прости, дедушка Ленин. И все бы сейчас было хорошо, 1992 год, Россия великая держава, колбасы и жевачек завались, компьютеры "Ижъ" в каждом доме, а я иду заниматься в спортивный комплекс древним славянским рукопашным боем, который круче любого кунг-фу.

А когда я прочитал в журнале статью о царской ракете, которая была ух, на пятьдесят лет раньше королевской. И тут же представлял, что революции не было, первый человек в космосе какой-нибудь потомственный штабс-капитан князь Гагарин-Чацкий, говорит "Поехали-с, господа" и рев дюз, старт, отстрел первой ступени (с двуглавым орлом, конечно же), отстрел второй – и вот мы на орбите, а идет всего 1921 год от Рождества Христова, на минуточку, господа. И сейчас бы, в 1992, уже гравилет "Цесаревич Никодим" летел бы к Альфа Центавра. И обратно. За пару недель. И золотые купола церквей светятся на терраформированном Марсе, среди яблоневых садов. И яблоки с Марса такие красивые, с белой прозрачной кожицей, сквозь которую видны зернышки… и невероятно нежные и вкусные. С легкой марсианской кислинкой.

А сейчас я вижу другое.

Я первый в роду уральских крестьян Овчинниковых-Мальгиных и Дорониных-Подшиваловых с высшим образованием.

Если бы не было Революции – мы бы сейчас еще даже до орбиты бы не добрались.

Борьба систем и государств обеспечивает развитие.

Наличие государства с явно и четко декларирируемой гуманитарной целью заставляет капиталистических хищников хоть немного очеловечиться. Тем больший пир они устроили на его костях.

"Лунная гонка" – лучшее, что случилось с наукой на протяжении 20 века. Именно на плечах этой гонки стоит сейчас весь технический прогресс.

А космос – это мечта. И подвиг. И будущее человечества.

С Днем Будущего, друзья!

106. Город на песке, неразменные пельмени и светлая память