Читаем Мое самодержавное правление полностью

Давно бы уже церковь ваша пала в моем государстве, если бы я не поддерживал ее верными средствами. Знайте, что она должна опасаться не правительства, но своего собственного духовенства. Между вами есть столько порочных священников, что даже страшно вспоминать о том. Духовенство ваше преисполнено или фанатизма, или равнодушия, но фанатизма не религиозного, а политического, и под религиозными предлогами старается оно скрыть неповиновение и сопротивление правительству.

Сколько с одной стороны я покровитель вашей церкви, столько с другой буду наблюдать за благонравием епископов и всего вашего духовенства и буду строго наказывать преступных, потому что ответствую за их поступки. Мне хорошо известно, чем вы обязаны каноническому, то есть церковному вашему уставу, и потому желаю, чтобы оный был исполняем в точности.

Знаю, что должное направление воспитания духовенства составляет самое лучшее средство к образованию хороших священников, и потому желаю, чтобы воспитание это было католическое, но не менее того утверждено на монархических основаниях; желаю, чтоб образовались подданные верные, послушные и преисполненные христианской любви и приверженности престолу.

Итак, да будет воспитание духовенства католическое, но не иезуитское, как в Галиции или у редемптистов[140] во Франции. Признаюсь откровенно, что я не потерплю иезуитов, и, если бы августейший мой предшественник Александр I не удалил их из государства, я сам бы это сделал.

Крайне сожалею, что вы собрались здесь в весьма печальное время кончины митрополита вашего Павловского. Кончина его составляет невозвратную потерю для церкви и государства.

Но верно известно вам, что перемещение духовной академии из Вильно в С.-Петербург было мною сделано с единственною целью подчинить оною непосредственному надзору покойного митрополита; в прежнем состоянии она никак не могла далее оставаться. Я имел справедливые причины быть недовольным тогдашним ее направлением.

Стремление ее было неблагонамеренно. Кончина митрополита расстроила все мои намерения – я в величайшем беспокойстве и даже в крайнем затруднении, потому что ни в империи, ни в царстве не нахожу никого, кто бы мог достойно занять его место.

Записка императора Николая I о военных действиях на Кавказе (около 1845 г.)[141]

Кавказский корпус временно усилен был 5-м корпусом, с двоякою целью:

1) Исправить несчастия 1843 года.

2) Поразить скопища Шамиля и утвердиться в занятых областях.

Затем все прочее принадлежит обыкновенным обязанностям Кавказского корпуса в собственном его составе.

По ходу происходившего в походе сего года должно сознать, что ни та, ни другая цель вполне не достигнуты; не станем распространяться – отчего? Исполненное же ограничивается покорением Акуши и Цудахара и устройством первого укрепления на передовой Чеченской линии.

Осталось же исполнить все, что не доделано в 1844 году, т. е.:

1) Разбить, буде можно, скопища Шамиля;

2) Проникнуть в центр его владычества;

3) В нем утвердиться.

Вот, по прежним предположениям, что должно сделать еще в течение будущего похода.

Неоспоримо, что укрепить еще один или два пункта на передовой Чеченской линии дело весьма полезное, в виде окончательного покорения Чечни, но ни для другого чего; так и укрепление Гергебиля – первостепенной важности для упрочения наших сообщений в занятом крае и для защиты его. То же должно сказать и про прочное занятие Кара-Койсу и всего Сулака.

Но ни одною из сих мер не достигается та цель, о которой выше упомянуто, – цель, которая единственно изменяет присутствие 5-го корпуса на Кавказе; или, в противном случае, должно бы было согласиться оставить его на неопределенное время там, где ему никак долее года оставаться нельзя.

Обращаюсь к плану действий ген. Нейдгарта.

Главное возражение на оный в том, что предназначается Самурскому отряду действовать в недра гор, для содействия Дагестанскому и удаляя его значительно от настоящего его назначения – прикрытия Нижнего Дагестана.

Находят тоже, что состав Чеченского отряда слишком слаб, чтобы надеяться можно было с достоверностию, что отряд сей не только был в состоянии действовать наступательно, но даже докончить прочно Воздвиженское укрепление, и потому совершенно невозможно полагать, чтоб сей же отряд предпринять мог строить новый форт.

Эти два замечания отчасти могут быть справедливы, но отнюдь не доказывают, чтобы нельзя было обойти эти затруднения. И вот как.

Идя твердо от мысли, что мы должны проникнуть в горы, примерно к Андии, как к главному пункту, – должны и можем, – мне кажется, что содействие Самурского отряда для сего не нужно иначе, как сильною диверсиею к Тилитли или в одно из обществ южнее Аварии.

Главные действия быть должны от Северного Дагестана и от Чечни. Для того нужно, чтоб оба отрада были в достаточной силе.

Полагаю, что Самурский отряд должен быть, кроме гарнизонов, в 8 батальонов.

Дагестанский отряд в 16 батал., кроме гарнизонов.

Наконец, Чеченский в той же силе, 16 батальонов.

Назрановский и прочие, – как предположено.