Читаем Мое самодержавное правление полностью

Прежние драгуны редко спешивались, по крайней мере в военное время. В великом сражении Бородинском, когда неприятель пожирал левое крыло армии, нужно было, под убийственным огнем, переводить войска с правого крыла на левое, тогда как драгуны, почти без дела, погибали в резерве.

Искусство перемещать массу кавалерии из центра на фланг и превратить ее, в мгновение ока, в пехоту – не было еще тогда вполне известно. По временам спешивались и казаки, но это бывало делом необходимости. В сражении под Вязьмою надлежало взбросить батальон пехоты на седло кавалерии, чтобы, проскакав несколько верст, выбить неприятельских стрелков из занятого ими леса.

Нынешние драгуны (слитые, так сказать, из прежних драгун и конных егерей), везя на себе, с собою и при себе все роды оружие (саблю, пистолет, ружье, штык и пику) и последуемые понтонами и артиллериею, могут составить из каждой своей бригады летучие корпуса (corps volant), из каждого корпуса летучую армию.

Как изумится пешее неприятельское войско, беспечно смотрящее на движение конного строя по окрестной цепи гор, увидя, что конница вдруг исчезла и гребни скал увенчаны блистательными батальонами пехоты! Таковы могут быть драгуны в войне европейской.

Бросьте этот корпус в пустынные степи Азии, и там он станет пожирать пространство в конных переходах своих и, при первой встрече с роями степных наездников, скроет коней, выставит живые крепости, в виде четырехугольников (каре), опоясанных стальною рогаткою из штыков, и заставит греметь свою артиллерию, всегда губительную для толпящихся полчищ диких наездников. Такие размышления приходили сами собою при виде нынешних драгун.

К половине сентября сошелся весь корпус и занял тесные квартиры в Орле и обширных слободах, кольцеобразно смыкающихся вкруг города. С сим корпусом прибыль почтенный начальник оного, генерал-лейтенант А. Н. Потапов, 2-ю дивизию привел генерал Граббе.

4-е октября, день назначенный к прибытию государя императора, было предметом общего внимания. Все начальства (духовное, военное и гражданское) соразмеряли свои приуготовления к сему числу. У всех было на уме 4-е октября, как вдруг, 17 сентября, получено известие, что государь изволит посетить Орел чрез два дня, т. е. 19-го!..

Знойный август сменился студеным сентябрем; темные облака обложили небо; холодные дожди загрязнили дороги и внезапное приближение осени побудило государя переменить порядок своего путешествия. Итак, исполнение всех ожиданий должно было совершиться двумя неделями ранее.

От сего ход обстоятельств ускорился и суета удвоилась. Наконец настало 19 сентября. День был совершенно осенний; небо пасмурное; воздух холодный; но к вечеру солнце неожиданно разыгралось; облака, разорванные лучами его, посторонились, и день распогодился.

Около 6 часов вечера все народонаселение Орла, выхлынувшее из домов на улицы, закричало «ура!», и мы узнали о прибытии государя. Открытая дорожная коляска неслась от Калужской заставы и остановилась у дома Орловского гражданского губернатора. С государем императором и вслед за его Величеством прибыли: Граф А. X. Бенкендорф, генерал-адъютант Киселев и прусский генерал Редер.

На другой день (20 сентября) в 10 часов утра при колокольном звоне благочестивейший государь изволил отправиться прямо в кафедральный Борисоглебский собор, где, при входе, вслед за святыми иконами, встретил его епископ Орловский Никодим с двумя архимандритами и всем духовенством города.

Приложась ко святому кресту и приняв окропление святою водою, государь вступил во храм при пении архиерейских певчих. 23-го, в воскресенье, государь Император изволил слушать литургию в прекрасной церкви Всех Скорбящих, в обширном доме здешних богоугодных заведений и наградил щедро подарками священника с причтом и певчих.

Между тем занятия по обозрению войск продолжались ежедневно.

По расстроенному здоровью я не мог оставлять надолго комнаты и следить, как бы должно, за прекрасными движениями войск. Оттого, любезный друг, я опишу тебе только слегка, поверхностно, все, что едва видел издалека, вскользь; о чем услышал стороной. Но специальный смотр 20 сентября представлял такое великолепное зрелище, что им можно было любоваться даже издалека, из толпы народа.

Целый кавалерийский корпус образовал строй необыкновенно величественный! Длинная лента перерезывала широкое поле. Эта линия была жива, но неподвижна. Люди прикипали к седлам; руки прильнули ко швам; палаши закостенели в руках. Все было прямо, бодро, живописно и безмолвно.

Вдруг раздалось громогласное «ура!», и, по слову единого, сия длинная, прямая линия изломалась и поплыли живые реки, реки конные, пестрые, стальные. Вот плывет по воздуху река алая: это значки копейщиков (пикинеров)! Вот идет масть за мастью! Но не долго войска сии плыли стройным лебедем. 80 эскадронов понеслись бойкою, прыткою рысью. Земля зазвучала мерными отзывами.