Читаем Мое самодержавное правление полностью

Тогда батальон за батальоном начал вступать в лес, загремели выстрелы, и скоро вся правая сторона была очищена от турок, причем один из батальонов Днепровского полка в жаркой перестрелке был увлечен на дальнее расстояние и, таким образом, уже в начале сражения отделился от прочих частей войска.

В левой стороне загорелся еще более сильный бой в лесу. Пользуясь глубокою балкой, значительная часть турецкой пехоты скрытно залегла в ней и, подпустив стрелков на близкое расстояние, внезапно окружила их и вынудила к отступлению под градом пуль.

Произошло минутное замешательство, но близстоящий 20-й егерский полк, под командой генерал-майора Симанского, и легкая 19-й бригады батарея артиллерии, осыпавшая картечью весь лес, остановили это нападение. Здесь сам принц Виртембергский был в огне и получил легкую рану в руку, что не помешало ему продолжать командование.

Турки скрылись, и бой замолк на некоторое время. Теснота места, где стоял отряд, не позволяла развернуть и установить для действия против турецкого лагеря более 10 орудий. Но выстрелы их, по дальности расстояния, не наносили много вреда, и, чтобы выдвинуть вперед артиллерию, должно было прежде всего овладеть хоть одною из лесистых возвышенностей ближе к лагерю.

С этою целью принц направил бригаду 19-й пехотной дивизии, под начальством генерал-майора Дурново, который в главе Азовского полка двинулся прямо по дороге, между тем как Днепровский полк, занявший лес в правой стороне, продолжал еще перестрелку с неприятелем. Генералу Дурново приказано не порываться вперед, стараясь только утвердиться на указанной высоте.

С этой минуты, для большей точности, я передам собственные слова принца Виртембергского, как они выражены в его «Записках»[315]: «Не прошло и получаса после выступления генерала Дурново, и в то время как я говорил с присланным ко мне от государя флигель-адъютантом Кушелевым, намереваясь отправить его обратно с донесением о моих распоряжениях, послышалась вдруг в отдалении ружейная пальба, сначала довольно редкая, потом оживленный беглый огонь и, наконец, сильные залпы – и я увидел турок, толпой бежавших назад к их лагерю.

На их пятах следовал Азовский полк (не более 600 человек), который мгновенно ворвался в укрепление, но так же скоро, в расстроенных рядах, бежал из него, и можно было ясно видеть, как, окруженный со всех сторон неприятелем, полк этот был отброшен в глубину леса.

Неумолкаемый огонь доказывал упорный бой. В то же время мы заметили, что турецкая колонна, приблизительно до 5000 человек, двинулась с оконечности правого фланга лагеря в тыл Азовского полка, как указывала поднявшаяся пыль над лесом, где наступала эта колонна.

Я всплеснул руками и, обратясь к Кушелеву, сказал: “Вы видите последствия необдуманного действия в лесу, без предварительной подготовки. Произошло именно то, чего я вчера опасался”.

Между тем прискакал адъютант генерала Дурново с донесением, что лагерь взят и генерал его просит подкрепления.

Ему указали на последствия, и в ту же минуту второй посланный, с расстроенным лицом, поспешно сообщал мне, что генерал Дурново и все штаб-офицеры Азовского полка убиты, что из всего полка осталась горсть, которая отбивается в лесу от нескольких тысяч турок.

О штурме лагеря нельзя было и думать. Оставалось спасать остатки азовцев и поддержать их отступление, тогда как в моем распоряжении была только одна слабая бригада генерала Деллингсгаузена и один батальон Днепровский, который я удержал на всякий случай.

Почти в то же время явился генерал-майор Симанский с объяснением, что турецкая пехота, угрожавшая левому флангу, потянулась назад к лагерю и 20-й егерский полк может быть свободно двинут в другое место.

Отдав нужные для сего приказания, я поспешил направить батальон Украинского полка (из бригады Деллингсгаузена) по дороге, где начали уже появляться раненые азовцы, с решительным повелением принять на себя и поддержать преследуемый турками полк, но ни в каком случае не идти далее.

И здесь, однако же, моя несчастная звезда отразилась на этом батальоне, который, по вступлении в лес, был увлечен в рукопашный бой и, опрокинув турок, вместе с горстью Азовского полка пустился их преследовать. Тогда вскричал я генералу Симанскому: “Спешите туда и примите начальство над этими бешеными!”

Ни ружейный огонь, ни картечь не могли удержать увлеченного отвагой Украинского батальона. Он ворвался вместе с турками в лагерь, откуда, подобно Азовскому полку, был также быстро отброшен, и только с помощью давно сражавшегося в лесу Днепровского батальона, а также уцелевшими остатками азовцев и двинутого на помощь 20-го егерского полка с уланами генерала Ностица, мог отступить, удерживая стремительный напор турецких войск.

Генерал Симанский, только что прибывший к месту боя, был убит в ту минуту, когда штурмующие были опрокинуты и преследуемы массами неприятельской кавалерии».