– А еще говорят… – Кристиана умолкла, и подождала, пока я подниму на нее глаза. Дошли ли до нее слухи о нашей женитьбе? Затем Кристиана выпустила стрелу из своего лука, и она оказалась острее, чем я ожидала.

– Говорят, что принц одержим любовью к женщине, которая его недостойна.

Мое сердце громко стучало, но я не дрогнула.

– И я слышала, что она ему изменяет, и это сводит его с ума, – продолжила она, всматриваясь в мое лицо, чтобы найти подтверждение, что ее выстрел попал в цель.

Я наверняка выдала свою тревогу, хотя изо всех сил старалась ее скрыть. Так как я не давала Гамлету никакого повода считать, будто я его обманываю, кто-то, должно быть, нарочно распустил слух, который заставил принца усомниться во мне. Я подозревала, что это сделали его фальшивые друзья – Розенкранц и Гильденстерн, которых подговорила Кристиана, мой враг. Я почувствовала, как кровь отлила от лица, и испугалась, что сейчас потеряю сознание.

– Офелия, ты бледна, как луна, – сказала Кристиана, хватая меня за руку. – Присядь на эту скамью.

Я оттолкнула ее, и она пожала плечами и поспешила в парадный зал, обогнав меня. Теперь во мне бушевал гнев, который вернул мне силы. Я ненавидела Кристиану и ее прихвостней-шпионов, и злилась на Гамлета за то, что он поверил в их лживые сплетни. Сегодня вечером я встречусь с ним и потребую ответа: с кем, по его мнению, я ему изменила, и когда. Я поклялась, входя в парадный зал, что выясню, почему любовь Гамлета превратилась в ненависть.

Глава 22

Вдоль всего огромного зала Эльсинора горели факелы, закрепленные на стенах. В дальнем конце зала была устроена сцена, обрамленная занавесами. Придворные дамы в самых нарядных платьях и кавалеры, держащие в руках полные до краев кубки с вином, занимали лучшие места на скамьях, стульях и подушках. Некоторые уже опьянели, и пышные бюсты женщин притягивали к себе жадные взоры влюбленных, а иногда и их несдержанные руки. В центре зала Гертруду и Клавдия ждал помост с резными креслами. Некоторые министры стояли рядом с ним, пререкаясь с мрачным видом, но моего отца среди них не было. Стражники застыли на своих постах, неподвижные, как статуи, а богато одетые дворяне и их дамы толпились вокруг них. Я видела, как один из стражников покинул свое место и увлек одну из служанок в темный угол. Если она и сопротивлялась, то ее крика никто не услышал.

Представшая передо мной картина должна была изображать великолепие и веселье. Казалось, что вся любовь – это только похоть, а вся правда – лишь маска для лжи. Я вспомнила книгу по анатомии, принадлежащую Гамлету, где был нарисован скелет со снятой кожей, мрачное напоминание о грядущей смерти. Никогда больше меня не будет радовать это раскрашенное великолепие Эльсинора. Но что мне сейчас оставалось делать, кроме как играть в эту игру, делать вид, что я довольна? Я ходила в толпе, притворно улыбаясь и кивая направо и налево. Наткнувшись на какую-то неподвижную фигуру, я повернулась с раздражением, чтобы извиниться. Моя рука взлетела к горлу, и я подавила испуганный возглас, оказавшись лицом к лицу с Эдмундом. Он стоял, расставив ноги и подбоченясь, отчего казался очень большим. Мой взгляд привлекло его лицо с ужасного вида свежим шрамом, протянувшимся от макушки до подбородка. От Эдмунда несло кислым вином, луком и потом. Я отпрянула от него, как от раскаленного горшка. Но он меня уже узнал.

– О, это шлюха принца, – произнес Эдмунд тихо, с презрением.

Даже страх не мог подавить ярость, которую пробудили во мне его слова.

– Ты лжешь, ты, гнилая добыча стервятников! – ответила я.

В ответ грубиян лишь запрокинул голову и расхохотался, и шрам на его щеке стал багровым.

Я поспешно отошла от него и уселась на табурет у стены, стараясь успокоиться. Оскорбление Эдмунда еще звучало в моих ушах, покрасневших от незаслуженной обиды. Потом я вспомнила, что при нем мой отец говорил Клавдию, будто Гамлет обезумел от любви ко мне. Этот тупица просто ревнует, решила я. Я выброшу его из головы.

Потом до меня донесся звонкий смех Кристианы. Повернувшись на его звук, я увидела, как она здоровается с Розенкранцем, а тот кланяется, размахивая шляпой. Перо шляпы задело ее щеку, и она улыбнулась. Если смотреть издалека, Кристиана выглядела красивой, даже грациозной. Я припомнила ее ядовитые слова насчет любви Гамлета. Что ей известно о поступках принца?

Словно почувствовав мой взгляд, Кристиана подняла глаза, и наши взгляды встретились. Она нахмурилась, и я отвела глаза. Я передвинула свой табурет в тень, чтобы наблюдать за другими и оставаться незамеченной. Но Кристиана удивила меня, она внезапно бесшумно подошла ко мне сбоку. И заговорила тихим, настойчивым голосом.

– Послушай, Офелия, если дорожишь своей жизнью. Розенкранц сейчас пользуется особой милостью у короля. Он говорит, что Клавдий опасается заговора против себя и подозревает Гамлета. Я бы ни за что не стала дружить с принцем.