Читаем Мода в саване полностью

В первую очередь это относилось к статье леди Джевити «Я была манекенщицей, или Как я спаслась от ужасного пристрастия к наркотикам. Гангрена высшего общества», настолько приблизившейся к подсудности, насколько можно было рискнуть, да к рассчитанной на публику инвективе[25] подзаголовком «Руки прочь от наших девушек!», автором которой был Онест Джон Мак-Куин. Статейка начиналась так: «В маленьком сельском морге лежала красивая мертвая девушка», а заканчивалась с типичной непоследовательностью (и готическими буквами): «Скажет ли им кто-нибудь, что наркотики и красивые платья — ловушки для маленьких мотыльков?»

Большинство остальных газет высказались в том же духе, и только «Олифант ньюс» избрала другой, более зловещий курс. Газета всего лишь подробно рассказала о Вэл. В статье не упоминалось о преступлении, но дом Папендейка удостоился целой страницы, украшенной фотографией Вэл и репортерским снимком, запечатлевшим Джорджию в утреннем халатике работы Вэл. Подобная реклама была сама по себе подозрительна, но журналистка слегка разбавила свой текст меланхолией, что придало ему ужасный привкус некролога и оставляло у непосвященного читателя неуютное чувство, что конец истории будет печален, осталось только подождать до следующей недели.

Джорджия вбросила мяч в игру в своем неподражаемом стиле.

— Это очень мило со стороны Алана, — сказала она, улыбаясь ему через комнату. — Большинство людей в сходной ситуации держались бы от нас подальше, не так ли? Я не вкладываю в это ничего личного, Аманда. Я знаю, что вы с Альбертом раздумали жениться, только и всего. К тому же у тебя есть семья, дом в деревне, традиции и все такое. Я хочу сказать, что бедняга Алан не имеет к этому отношения и мог спокойно устраниться, верно? Мы все сейчас капельку прокаженные. Надо это признать. Вы знаете, мои дорогие, я поражена. Столько людей оказались по-настоящему ужасно милы. Кстати, который час?

— Половина седьмого, — сказал Ферди. Похоже, он один среди присутствующих сохранял связь с миром. — Ждет приятель?

— Нет, приглашение в ресторан. — Джорджия кивнула Ферди, но тут же перевела взгляд на окно и разгладила свои муслиновые оборки с выражением такой безыскусной мягкости на прелестном лице, что несколько человек быстро глянули на нее. После столь своеобразного заявления обычная сдержанность стала выглядеть нарочитой, и все заговорили свободно.

— Мне плохо, — заявила тетя Марта. — Чувствую, близится конец света, и мне все равно, что я надену для такого случая. Вы что, ничего не знаете, Альберт? Мы не виделись два дня.

— У Альберта свои неприятности, — рассеянно сказала Вэл и прикусила язык, когда он повернулся и бросил на нее внезапно помрачневший взгляд.

— Ciel![26] Да. Ну и выбрали времечко! — Леди Папендейк обращалась к себе самой, но события последней недели разрушили самообладание длиной в полжизни, и сказанное было услышано. Ее слова слышали и Хэл, и Аманда, которые отреагировали одинаково. Хэл долил бокал леди Папендейк, а Аманда завела разговор о своем доме. Показывать в нем было особенно нечего, но она подошла к вопросу основательно, продемонстрировав удобство белой газовой духовки, раковину и буфет в кухоньке, лестницу, ведущую к двум маленьким спальням, ванну и автономную газовую колонку, новейшее изобретение. Тут было несколько интересных экономящих труд устройств, все скорее для сугубо практического применения, нежели забавные игрушки, и Гайоги мягко переключил ее на темы домашнего хозяйства, мастерски избегая любой неловкости, к которым могла подтолкнуть природа события.

— Но, дорогая, это безумие — жить здесь одной, — простодушно сказала Джорджия и все испортила. — Это ведь вроде медового месяца, правда? А как с прислугой?

— Приходящая. — Оживленность Аманды была несокрушима. — Славная старушенция. Живет тут рядом по дороге и не приходит, когда мне не надо. Я часто отсутствую. Завтра еду в Швецию.

— Вот как?

Это спросил Гайоги, но слова Аманды слышали все. Они породили замешательство, каждый вспомнил о ее несчастье. Хэл встал поближе к ней.

— Я уговорил сестру вместе посетить завод «Таженди», — произнес он светским тоном. — Алан, ты как, одобряешь?

— О да, конечно. Очень похвально. Мы должны быть в курсе дел друг друга.

Делл ответил как положено, но при этом бросил вопросительный взгляд на мистера Кэмпиона, в ответном взоре которого читалось обдуманное равнодушие. Кэмпион ничего не предпринял, не произнес ни слова, но на миг все ощутили его присутствие. Он стоял, глядя на Делла, и по комнате прошла волна смятения, потому что до всех вдруг дошло, что этот худой приветливый господин не совсем безопасен в своем нынешнем настроении. Он словно бы телепатически предупреждал, что воспринимает свой личный крах не с той благопристойной небрежностью, какую готовы себе позволить остальные, и каждый, при всех своих личных проблемах, был этим чуть обескуражен.

Сигнал не уловила, похоже, одна Джорджия. Как обычно, ее занимали лишь собственные мысли.

— Аманда, ты просто запираешь коттедж и уезжаешь? — спросила она.