Читаем Мода в саване полностью

Тем временем Рэмиллиса окружила небольшая группа, и Кэмпиона призвали выступить свидетелем того, что маленький чемоданчик не содержит ничего предосудительного. Затем чемоданчик запечатали — эта мера была излишней и изрядно смутила всех, кроме хозяина, который сам на ней настоял. После этого Рэмиллис вскарабкался на весы. На его бледное лицо вернулось прежнее пугающе бесшабашное выражение.

По поводу веса возражений не возникло, и подготовка подошла к своему благополучному завершению, как вдруг появилась Джорджия — нежная, грациозная и заботливая.

— Милый, — обратилась она к мужу, — тебе надо лечь. Я чуть в обморок не упала, когда увидела, что тебя нет. Пойдем обратно. Дорогой, тебе же лететь через пару часов. Отдохни, пожалуйста. Мистер Кэмпион, вы меня поддержите?

Это была очаровательная семейная сцена, и присутствовавшие были в подобающей степени тронуты. Слово «загул» читалось во всем облике Рэмиллиса, и Джорджия постаралась развеять начавшие ползти слухи самым прелестным выражением супружеской нежности, какое только мог себе представить сентиментальный британский рабочий. Кэмпион с облегчением заметил, что значок она сняла.

Рэмиллис внимательно на нее смотрел, и Кэмпион был удивлен, увидев на его лице покорность. Он радостно, почти торжествующе улыбнулся и взял ее под руку.

— Пойдем вместе, — сказал он. — Кэмпион не будет возражать, если мы возьмем повозку.

Они ушли рука об руку, и Кэмпион добавил к своей коллекции еще один интересный и противоречивый факт. Рэмиллис искренне любил свою жену, из чего, предположительно, следовало, что он отчаянно ее ревновал.

На обратном пути Кэмпион встретил Аманду, которая с большим энтузиазмом поприветствовала его и явно была не прочь поболтать.

— А. Д. ушел играть гольф с Таузером, — сообщила она, — а я только что увидела Джорджию и Рэмиллиса в повозке. Очень мило. «У меня выдалась свободная минутка, и я спешу к мужу». Она мне практически нравится. Такая успокаивающая банальность. Обед был хороший, кстати, — я имею в виду еду. Тебе понравился самолет? Это всего лишь «Серафим», конечно. Приезжай как-нибудь, посмотришь наших «Архангелов».

— С удовольствием, — серьезно ответил он. — А херувимов вы делаете?

— Делали, но модель не удалась.

Она покачала головой, видимо вспоминая о провале.

— Хвост коротковат? — предположил он сочувственно. — Не за что уцепиться.

— Именно, — согласилась она, одобрительно глядя на него. — Все шутишь, да? И розовые перышки у него на крыльях были, как же без этого. Ты знаешь, что Вэл плохо?

— Плохо?

Аманда кивнула, задумчиво разглядывая его своими большими медовыми глазами.

— Ничего серьезного, но она как-то ужасно побледнела и довольно плохо выглядела за ужином, а потом пошла прилечь. — Аманда заколебалась и бросила на него быстрый косой взгляд — это была ее характерная особенность. — Все это так уродливо, абсурдно и страшно. Не Вэл, конечно, все это вместе. Вся эта кремовая любовь.

— Кремовая? — переспросил Кэмпион, вспомнив, что Аманда знает толк в еде. Она приподняла бровь.

— Ну сам подумай, — нетерпеливо произнесла она. — Не глупи. Чувства, которые причиняют боль, из-за которых они словно вот-вот взорвутся. Кремовая любовь — в смысле, что не повседневная. Это как пирожные с кремом и хлеб с маслом.

— Понятно. Ты, насколько я понимаю, яростный приверженец хлеба с маслом?

— Я сыта им по горло, — отрезала Аманда.

Кэмпион посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты еще так юна, — заметил он.

Она презрительно фыркнула.

— Бог даст, такой и останусь, старый ты пень. Давай посидим на террасе и передохнем. Отсюда можно за всеми наблюдать. Тебе не кажется, что Рэмиллис что-то замыслил? Не боишься, что он высунет голову из самолета и подстрелит Джорджию, когда они тронутся с места?

— В надежде, что рев моторов заглушит выстрел? — Кэмпион рассмеялся. — Недурная идея. Если его не увидят, тело обнаружат только после того, как самолет улетит, и его никто не заподозрит.

— Кроме нас, — задумчиво ответила Аманда. — Это в самом деле неплохо. Он вполне способен на подобное безумство. Помнишь, как он ту девушку нарядил своей женой?

Они сидели на террасе, пока солнце не скрылось за коньком крыши. Разговор с Амандой бодрил. Ей была чужда стыдливость, и они говорили обо всем подряд, а ее философия, представлявшая собой смесь здравого смысла с научным подходом, ложилась на душу успокаивающим бальзамом по сравнению с медицинскими взглядами на жизнь ровесников Кэмпиона.

Церемонию назначили на четверть пятого, и к четырем вокруг ангара собралась изрядная толпа. Аманда молча смотрела по сторонам. Все казалось необычайно мирным, дул легкий ветерок, и на фоне нежно-голубого неба верхушки деревьев отливали золотом.

— А вот и Рэмиллис, — сказала она, кивая на закутанную в твид фигуру в повозке. — Он вовремя. Раз он один, видимо, А. Д. вернулся.

Кэмпион удивился. Аманда редко вела себя так типично по-женски.

— Я тебе не какая-нибудь «добрая дева», — сказала она, улыбнувшись. — Никогда не стремилась излучать благость. И ничего такого я не сказала. А вот и малыш Вайвенго со своим носом.