Читаем Мобильник полностью

С тех пор как Фэй Мо присоединился к команде создателей ток-шоу, оно и впрямь изменилось. Сначала Янь Шоуи беспокоился, что Фэй Мо не сможет отказаться от своих профессорских замашек. Все-таки университет и телевидение, как однажды выразился Фэй Мо, это как классический и простонародный жанры. Смысл-то один, а преподнести можно по-разному. Поэтому Янь Шоуи переживал, что Фэй Мо трудно будет подстроиться под новый формат, но тот, вопреки всему, оказался достаточно гибким. Он был одинаково хорош как у себя в аудитории, так и на телекухне, мастерски обыгрывая серьезные или житейские темы. Фэй Мо и говорил, и делал все медленно, но Янь Шоуи никогда его не подгонял. В результате за несколько лет Фэй Мо подготовил достаточное количество передач, каждая из которых проходила на ура. Например, один из выпусков ток-шоу назывался «Письмо от Конфуция». В нем разговор шел о висящих на улицах слоганах, которые зачастую не только написаны с ошибками, но и в содержательном плане выражают не больше, чем глаза идиота. Другой выпуск под названием «Первые школьные годы Клинтона» вышел как раз в то время, когда Клинтон пребывал на посту американского президента, в разгар так называемого дела Моники Левински, от которого Клинтон категорически открещивался. В этой передаче рассказывалось об удручающей успеваемости будущего президента по английскому языку. В ту пору он даже не знал, соединением какого глагола с каким существительным можно описать отношения мужчины и женщины. Был еще выпуск под названием «Изучение языка как безумие», где обсуждалась тема «безумного английского», который изучают китайцы. В передаче просмеивалось то, что сам по себе английский язык уже успел стать безумным, прежде чем свести с ума тех, кто его изучает… Кроме передач на интеллектуальные темы были выпуски, затрагивающие сферу человеческих чувств. Например, в прошлом году, поговорив по душам с Янь Шоуи, Фэй Мо подготовил передачу под названием «Телефонные звонки». В ней рассказывалась история о том, как в 1969 году Янь Шоуи в качестве сопровождающего Люй Гуйхуа отправился на сельскую почту, где совершил звонок по телефону. Телефонный привет за двести ли изначально был адресован лишь одному человеку, никто и не думал, что он отзовется обширным эхом на весь горный район. «Одиночество, это называется одиночество», – заключил Фэй Мо. Музыкальным фоном к начальным и финальным титрам этой передачи стала исполненная музыкальной группой рок-н-ролльная песенка про Ню Саньцзинь и Люй Гуйхуа, когда-то звучавшая из громкоговорителей Третьего рудника. Это имело такой потрясающий успех у зрителей, что ток-шоу целый год держалось в лидерах. На одном из совещаний съемочной группы Янь Шоуи сказал:

– Шоу «Хочешь? Говори!» выгодно отличается от других именно благодаря своей культурной составляющей. Почему нам ежегодно удается подниматься на новые высоты, в то время как другие катятся по наклонной? Вся разница в том, что, обращаясь к людям, у Лао Фэя16 всегда есть что сказать, в то время как у других с этим явные проблемы.

Помолчав, он добавил:

– Я предлагаю отныне именовать Лао Фэя не иначе как Фэй Лао17.

Фэй Мо, глядя в окно, вздохнул:

– «И всякий, кто знает меня, говорит, что скорбь в моем сердце и страх. А тот, кто не знает меня, говорит: "Что ищет он в этих полях?"»18.

Присутствующие хотели было в ответ рассмеяться, но сдержались.

Шло время, и Янь Шоуи заметил, что Фэй Мо как человек искусства все-таки не чужд мелочности. Когда им вдвоем приходилось идти на какое-нибудь мероприятие или банкет, Янь Шоуи как популярного ведущего везде узнавали, а потому, естественно, старались переброситься словечком, сфотографироваться, взять автограф. Фэй Мо же зачастую оставался в стороне. Его эрудиция и знание классических канонов никого не интересовали. Если за столом присутствовал Янь Шоуи, все внимание сосредотачивалось на нем, а не на Фэй Мо. Порою случалось, что последнему не удавалось даже встрять в разговор. Видя такое положение вещей, Янь Шоуи намеренно выставлял заслуги Фэй Мо:

– Это профессор Фэй, – говорил он. – главный эксперт нашего ток-шоу «Хочешь? Говори!». Все наши передачи придуманы им, а я лишь его рупор.

Все удивлялись и тотчас переключали внимание на Фэй Мо:

– Давно ждали случая с вами познакомиться.

Однако, почтительно воздав ему должное, собеседники, подобно мотылькам, ударившимся об лампочку, вновь устремлялись к рупору, оставляя генератор идей без внимания, у них словно сбивался ориентир, направленный на источник света. Фэй Мо все это время пребывал в тоске. А после очередного мероприятия или банкета, уже усевшись в машину рядом с Янь Шоуи, Фэй Mo продолжал дуться. Янь Шоуи как-то раз попробовал в оправдание пошутить:

– Лао Фэй, не бери в голову. Ведь ты – это Конфуций, а я – шут гороховый. Я как думал? Что наш Фэй Лао научит всех уму-разуму. Кто же знал, что народ сам себе будет в этом отказывать? Это проблема качества нашей нации, в свое время сам Лу Синь оказался бессильным перед этим недугом, а теперь на смену ему пришел Фэй Лао. Не обращай ты на них внимания.