Читаем Мо Сян полностью

- Я бы…, - Антон пригладил пухлой ладонью собственную небогатую шевелюру, - на вашем месте пока волосы не красил. Я отчетливо вижу, что у вас по всей голове отрастает хороший русый волос, и, если честно, я боюсь все испортить.

И в тот же день, поверив, наконец, во внезапное омоложение, Алла получила еще один подарок - вычислила, с кем же из девиц крутит Вадим. Она нагрянула в магазин на Знаменском рынке в неурочный час и, не застав пигалиц на рабочем месте, двинулась к черному ходу, уверенная, что девчонки курят, несмотря на то, что магазин полон покупателей. Ее подозрения оказались верны. В приоткрытую и подпертую обломком кирпича дверь тянуло табачным дымом и слышались голоса. Алла притормозила и прислушалась, услышав свое «имя».

- … Как-Скотиновна совсем с катушек слетела, - презрительно говорила одна.

- Зато посмотри, как она изменилась, - отвечала ей вторая, - Премии еженедельно, а сама веселая, бодрая, улыбчивая!

- Да плевать мне на ее веселье. В ее возрасте уже о Боге пора думать, а она вдруг липосакцию сделала, ботокосом накачалась. Срамота!

- Слушай, тебе не все ли равно? Ей хорошо, и нам хорошо…

- А что хорошего то! – воскликнула первая и тут же зашипела, - Я прекрасно знаю, ради кого она все это затеяла! Давно уже на моего Вадика глаз положила. Подарки ему по поводу и без…

- Да ну, брось… Сдался ей твой Вадик?

- Ага! А косуху на прошлый Новый Год не она ли подарила?! Из телячьей кожи, между прочим! Она как-минимум семьдесят стоит. Будет ли старуха так тратиться на мужика, который ей не сдался?! И знаешь, как она его зовет, когда думает, что никого рядом нет? Дюня! Я своими ушами слышала!

- Почему Дюня?

- Ну, видать, сокращенное от Вадюня. По-твоему, это похоже на обращение начальника к подчиненному?

- Думаешь, он спит с ней?

Алла увидела за приоткрытой дверью склонившиеся к пепельнице тени и бесшумно отступила внутрь магазина. Внутри все клокотало от бешенства. Так вот, значит, с кем!.. Маленькая дрянь! Косуха ей поперек горла встала! А то, что она на тот же Новый Год каждой пигалице купила сертификаты на пять тысяч в Ив Роше..?!

Пунцовая от возмущения и стыда, она выскользнула из магазина и подождала пять минут, прежде чем с деланно безмятежным видом вернуться обратно. Обе пигалицы уже были в зале. Одна споро обслуживала клиентов, а другая с надутым видом сидела за кассой, уставившись в свой смартфон.

Алла внимательно ее оглядела. Высокая, худенькая, с тугим хвостом на затылке явно нарощенных, пепельных волос и злыми серыми глазами. Маша? Наташа? Алла никак не могла запомнить, как их всех зовут, потому что пигалицы постоянно сменялись. Надо будет навести справки у кадровика…

- Почему вы киснете за кассой, когда в магазине такой наплыв? – как можно спокойнее спросила Алла, подойдя к ней, - Неужели не видите, что ваша коллега зашивается?

Девица подняла глаза, и лицо ее задергалось в попытке улыбнуться.

- Алла Константиновна, добрый вечер… Я только на минутку присела…

- Ну, так поднимайтесь и продолжайте вашу работу, до закрытия еще целых тридцать минут.

Пигалица пару секунд буровила ее колючим взглядом из-под идеальных «стрелок», и, когда Алла уверилась, что та непременно устроит сцену, противная деваха поднялась и нехотя отправилась в зал.

Алла проверила выручку и, пожелав девочкам хорошего вечера, двинулась домой. Внутри бурлили смешанные чувства. С одной стороны, было крайне унизительно и обидно, что за ее спиной шушукаются. Но еще унизительней было то, что пигалицы считают, что она прибегла к искусственному омоложению, да к тому же сделала это ради Вадима! Неужели ее невинное, маленькое увлечение на закате молодости так бросается в глаза?!

Ну ладно… не такое уж невинное. И не такое уж маленькое. Алла действительно была по-свински, до неприличия влюблена в своего водителя. И да, она безропотно терпела все его лень, подколки, ухмылки и панибратское отношение только лишь из страха его потерять. И, конечно, делала дорогие подарки, чтобы он и думать не смел куда-то навострить лыжи. Но она никогда, ни словом, ни жестом, ни, как она надеялась, мимикой, не выдавала своей тайной и поздней страсти.

Зная, что выглядит она, как и должна – как грузная женщина на пороге унылого пятидесятилетия – она ни коим образом и не пыталась обратить на себя его особое внимание. Все, к чему она стремилась – чтобы он просто был рядом. Видеть его неподвижный зеленоглазый взгляд, крупный, породистый нос, подвижные, пухлые губы, его неизменную ехидную ухмылку, волевой подбородок и бычью шею… Все остальное было только в мечтах, и там и должно было оставаться. Она прекрасно знала, что у нее нет реальных шансов на полноценные отношения. В отличие от молодой и злой… Маши? Наташи?

Но, с другой стороны, по лужам она шла в приподнятом настроении. Ведь абсолютно ясно было, что за язвительными комментариями пигалицы скрывалась элементарная ревность! А ревновать можно лишь к равноценной сопернице…