Читаем Многоликий ужас полностью

— Послушайте, Ватсон. Если вы мне друг, если полагаетесь на меня, если верны мне и любите меня, то должны немедленно осознать две вещи, иначе нам просто не выжить. Во-первых, я не убийца. Во-вторых, ваши собственные глаза могут лгать вам, по крайней мере сейчас. Инстинкт и вера — вот на что можно положиться. Слишком уж прочно они встроены в нас, слишком глубоко укоренены… Ни то ни другое они изменить не могут…

Шерлок то говорил связно, то ударялся в бред. И ведь он мог убить меня! Так внезапно приблизился, что я просто забыл о своем револьвере.

В моем уме сомнение пустило корни, когда я узнал выражение лица Холмса. Да, я видел его прежде, причем не раз. В нем соединились азарт преследования, радость открытия, восторг приключения и понимание того, что дедуктивный метод вновь одержал верх. Но за всем этим таился страх такой силы, что у меня обмякли колени.

— Холмс, вы о чем?

— Вы спросили «о чем», Ватсон, не «о ком». Вы уже на полпути, чтобы поверить. Тише! Посмотрите вон туда, на улицу!

Я выглянул в окно: по дороге, направляясь к двери дома 221-б по Бейкер-стрит, бежал Шерлок Холмс.

— Я подозревал, что они придут за мной, — прошептал мой друг. — Я представляю для них угрозу.

— Холмс… — У меня просто не было слов.

Если недавние потрясения оглушили мой разум, то теперь, казалось, он разрывался на части; словно какая-то безликая сила тащила мою реальность прочь по темному длинному тоннелю. Я пребывал в ступоре, невольно отрешившись от всего, что меня окружало, но при этом понимал: сейчас как никогда нужна ясность мышления, требуется четко воспринимать происходящее. Насколько это вообще возможно.

— Не верьте своим глазам! — прошептал Холмс.

Внизу человек двигался как Шерлок, той же размашистой походкой. Волосы так же развевались при каждом шаге, а на лице читалась знакомая решимость.

— Вера, Ватсон, — произнес мой друг. — Можете верить или не верить в Бога, но верить в меня вы должны. В меня, в нас, в нашу дружбу и общую историю. Я чувствую, что именно в них кроется ответ.

А потом с лестницы донесся тяжелый топот.

— Я схвачу эту тварь, — сказал Холмс, — а вы стреляйте ей в голову. Одной пули может не хватить, поэтому выпускайте весь барабан. Не мешкайте, друг мой! Сегодня ночью на кону гораздо больше, чем просто наши жизни. Мы сражаемся за Лондон. А может, и не только за него.

Я не мог говорить. Жалел, что здесь, с нами, нет Джонса — да кого угодно, способного принимать решения и брать на себя ответственность. «Верить! — приказал я себе. — Верить в Холмса!»

Я видел, как он убил человека.

«Глаза могут лгать».

Он был весь в крови и грязи, скрывался от погони, прятался из-за преступлений, которые совершил.

«Я не убийца».

А потом дверь с треском распахнулась, и в свете лампы возник Шерлок Холмс — высокий, прямой, в порванной грязной одежде, с исцарапанным лицом, с изрезанными окровавленными руками — и у меня не осталось времени.

Неожиданно в комнате сладко запахло медом. Мой друг по-прежнему находился у окна, я посмотрел на него и краем глаза заметил нечто странное. Казалось, вокруг головы человека, стоявшего на пороге комнаты, роятся насекомые.

Но стоило мне всмотреться, как они сразу исчезли. Двойник блеснул тем самым оскалом, который я уже видел ночью.

— Ватсон! — воскликнул Шерлок, шагнув ко мне от окна и схватив за руки. — Верьте!

А потом незваный гость ударом ноги разбил лампу и прыгнул на нас.

Я отпрянул. Комната погрузилась во тьму, ее освещало лишь призрачное сияние луны и звезд, просачивавшееся сквозь вечный лондонский смог. Я слышал рычание, рев, треск мебели, какой-то хруст, пока два Холмса катались по центру комнаты, и вскоре перестал понимать, кто есть кто.

— Прочь! — раздался крик одного из них. — Уйди прочь! — В голосе звучал настоящий ужас. — О боже! О разум! Почему мы!

Я прицелился, но на полу катался и корчился один клубок — двойники вцепились друг другу в глотку, душили, выпучив глаза. Затем сначала первый, а потом и второй Холмс подставили лицо для выстрела. Я шагнул вперед, все еще чувствуя странный медовый смрад, и вдруг меня какая-то тварь ужалила в колено. Заползя под штанину, она щекотно ворочалась, пока я не расплющил ее одним шлепком.

Пчела.

— Ватсон! — закричал Шерлок.

Я раздвинул занавески, впуская как можно больше лунного света. Один детектив прижал к полу другого, схватив за горло.

— Ватсон, стреляйте в него! — скомандовал тот, что сверху.

Его лицо исказилось от страха, на щеке открылись ссадины, из них сочилась кровь. Второй Шерлок бился как рыба и булькал горлом. Я вдруг осознал, что не могу отвести от него взгляд — словно внутренний голос приказывал мне внимательно наблюдать, хотя Холмс, тот, что сверху, по-прежнему кричал:

— Стреляйте! Стреляйте ему в голову!

Лежащий внизу вдруг успокоился, поднял руку, в которой оказался платок, и провел по лицу. И ссадины исчезли! Остались алые разводы, но со следующим движением пропали и они. Раны оказались поддельными, кровь ненастоящей.